Жена по праву - Зена Тирс

Почему не решается?..

— Ты не хотел бы сменить позу? — сорвалось с моих губ, хотя я честно собиралась потребовать меня выпустить.

— Могу положить тебя на кровать.

— Переверни меня!

— Нет, с ума сошла?! — прижали меня теснее, и я ощутила, как бешено в такт бьются наши сердца.

Очень хотелось поддаться и дать собой овладеть, но я обещала себе после Паши, что больше не буду терпеть всё неприятное, что делает со мной мужчина, даже если рискую его потерять…

— Пусти! — со всей решимостью выкрикнула я, и в один миг оказалась усаженной перед мужчиной на столе, обращённой к нему лицом.

Он шумно дышал, разместившись у меня между бёдер, очень-очень близко, и его потемневший от страсти взгляд прожигал насквозь мою душу.

Меня била дрожь. Я глядела на его близкие строгие губы и всеми силами держалась, чтобы не поцеловать их, испить сладко-горький вкус горного вереска, наполнявший мою грудь.

Впившись пальцами до боли в край стола, я заставила себя удержаться.

Яркими пятнами мерцали свечи на столе. Блюда с нетронутой едой соблазняли ароматными запахами. Я давно не ела… Наверное, вечность. И, поддавшись порыву, прошептала:

— Я хочу есть…

— Ты голодна? — низким голосом пророкотал мой роковой обольститель. — Пять минут назад ты говорила, что не хочешь!

Жаркое дыхание обожгло ключицы, и новый отряд мурашек замаршировал по моему телу.

— Пять минут назад, очевидно, я была не в себе. Очень-очень хочу!

Я правда хотела. Давно забытая тяга к еде воскресла во мне вместе со страстью и ощущением полноты жизни, когда я оказалась в объятиях этого мужчины.

Дотянулась до ягод, аппетитно сунула в рот одну и принялась жевать, стараясь не думать о страсти, огнём растекающейся по венам.

“Супруг” поглядел на меня, раскусывающую во рту ягоду, наполненную сладким соком, как будто сам готов был меня съесть целиком с этой ягодой.

Безумие какое-то! Как же я хотела этого мужчину!

Тоска когтистой лапой сжимала сердце от мысли, что наркоз скоро закончится, и мы больше никогда не увидимся…

— Сила, должно быть, требует пищи. Сначала тебя надо покормить.

На мне одёрнули юбки и переместили меня на стул. Придвинули тарелку. Наполнили бокал вином.

“Супруг” расположился напротив, и только теперь, когда между нами появилось расстояние, я увидела, что не только я выглядела и ощущала себя, как сбитый воробей, намокший под дождём и потрёпанный кошкой. Мы оба переводили дыхание, словно только что пробежали марафон. И мужчина чертовски сексуально выглядел с упавшими на лоб смоляными прядями и блестящей от испарины грудью, видневшейся в вороте расстёгнутой рубашки.

Осмотрев друг на друга, мы оба слегка усмехнулись. И было в этой улыбке что-то невероятно близкое, проскользнувшее лишь на миг и утонувшее в пучине опасного, непонятного и пугающего, сгустившегося в полумраке комнаты.

— Обратного пути нет, Валери. Я знаю, ты не хотела. Но смирись. Я буду для тебя нежным мужем. Ты не будешь ни в чём нуждаться, — проговорил мужчина, поднимая бокал. — За нас.

Повинуясь приказу в его взгляде, я подняла бокал и обратила внимание на свою кисть с молодой гладкой кожей. На безымянном пальце сияло толстое брачное кольцо, и длинные ногти покрывал золотой лак.

Рука была не моя! Чужая!

3

Бокал выскользнул и разбился вдребезги. Вино разлилось кровавыми брызгами по кружевной скатерти, испачкав тарелки и моё свадебное платье.

Я испуганно вскочила из-за стола и попятилась, разглядывая руки, грудь, ощупывая лицо скользкими от вина пальцами: другие изгибы, иные губы. Тело было чужим, и всё окружающее перестало казаться сном.

Сделалось до жути страшно. Куда я попала? Почему так выгляжу?!

— Что с тобой, Валери? — мужчина схватил за запястье и притянул к себе. — Неужели ты так сильно боишься меня?

Я подняла ошарашенный взгляд на незнакомца. Да, несмотря на нежный танец и все поцелуи, в которых мы страстно сливались, он оставался незнакомцем, и где-то в глубине души я чувствовала исходящую от него большую опасность.

Хищные черты, взгляд, полный власти. Он привык, что его слушаются беспрекословно, падают ниц, не поднимая глаз, выполняют любые приказы.

— Что-то перехотелось есть… — пробормотала я, желая вырваться из захвата.

Капли вина впитывались в белую ткань платья, окрашивая его в красный.

— Тогда я раздену тебя, — сказал “супруг”, потянувшись к завязкам корсета, и тело предательски задрожало от его горячих прикосновений.

Я желала его ласк, но сперва нужно во всём разобраться.

— Не надо, — вывернулась от поцелуя. — Я… сама разденусь… И мне нужно умыться! Где тут ванная?

Меня смерили недовольным взглядом, давая знать, что терпения осталось немного.

— Там, — “супруг” указал на дверь в тёмном углу комнаты и выпустил меня из стального объятия.

Я пулей метнулась в ванную и закрыла дверь на защёлку.

— Ну наконец-то, Лера! — проверещал взбешённый молодой голос. — Я думала, никогда тебя не дождусь и весь план рухнет!

Сперва я подумала, что звук раздаётся у меня в голове.

Я окончательно спятила?

Но, осмотревшись, увидела на раковине карманное зеркальце. Кажется, именно оно и пищало, или у меня точно глюки. Посленаркозные. Мне говорили, такое бывает. Не бойся, говорили, пройдёт…

И я стояла, как вкопанная, подпирая спиной дверь, в ожидании, когда…

— Лера, бездна проклятая! Я в зеркале, подойди, хочу увидеть тебя!

Да-а мне всё это кажется! Точно-точно. Не бывает говорящих зеркал!

Я зажмурилась и покрутила головой.

— Подойди и открой зеркальце, демоны тебя подери, дрянная художница! — гневно прорычала девушка. — Неужели что-то не сработало и она меня не слышит! — вырвался жалобный стон.

Ну, всё. Я сошла с ума. Зеркало ругается чуть ли не матом, теперь плачет. Что же дальше?

— …Если лорд Адальхарт узнает, что мы натворили, убьёт моё бедненькое тельце, и останусь я навсегда в теле этой больной Лерки!

— Убьет?! Нет! Нет! Умирать мне никак нельзя! — воскликнула я и бросилась к зеркальцу. — Я же все деньги на операцию отдала, чтобы вылечиться! Я жить хочу!

Открыв зеркало, я обрадовалась