Третий ключ ведьмы - Вера Клеменская

Через час все в усадьбе заснут. Все — это все, даже охрана, зря я что ли вчера весь день пекла для них такие замечательные пирожки с вытяжкой из корня лерики? По моему собственному рецепту, между прочим. Вытяжка, не пирожки. Пирожки были по рецепту бабушки, но с ними я тоже постаралась от души. Так что примерно час-полтора полного одиночества в доме будут мне обеспечены. За это время нужно успеть пробраться в библиотеку и найти там распроклятый нож. А дальше будет… сложно будет дальше, но я справлюсь. Выбора нет.

Видят боги, Боркас, я хотела договориться по-хорошему, но ты сам отказался. Даже обидно немного, что если всё у меня получится, ты от этого ещё и выиграешь. От конкурентки избавишься. Но я выиграю больше, куда больше, так что подавись.

Гремлин вернулся через час, минута в минуту. Наверняка специально так сделал, из вредности. Не нужен был ему час на то, чтобы ключ украсть. Но препираться с мелким нечистиком не было сейчас ни времени, ни настроения, так что я просто забрала вещицу и ушла, проигнорировав сердитое шипение в спину.

* * *

Вытащив нож из бархатного мешочка, я невольно залюбовалась и безупречно отточенным лезвием, и гравировкой. Хотя красота тут далеко не самое главное, просто приятное дополнение к силе. Даже досадно, что в один не очень прекрасный день это великолепие достанется придурку Гаральду. Но ничего не поделаешь, давно известно, что справедливости в мире нет. Как и времени сожалеть об этом прискорбном факте.

— Красивый... — тоскливо вздохнула Лаура.

— Делом займись, — шикнула я на неё, мельком глянув на часы в углу комнаты.

Подруга покорно принялась зажигать свечи. А я, положив нож на колени, ещё разок размешала начавшее закипать зелье и проверила матрицу заклинания. На всякий случай, мало ли. В таких делах мелочей нет, и бдительность лишней не бывает.

— Готово, — пролепетала Лаура, погасив лучинку.

— Уверена, что хочешь этого? — на всякий случай спросила я.

— Д-да, — сглотнув, ответила подруга.

Я подавила вздох. Вот так, дружишь с ней пятнадцать лет, а в итоге она влюбляется в какого-то горца и решает убежать с ним за тридевять земель. И что тебе остаётся делать в столь прекрасной ситуации? Позволить подруге быть счастливой?

Ну а как же иначе? Я слишком многим обязана Лауре. Да если бы и не была обязана, разве смогла бы отказать в помощи? Даже несмотря на то, что мне вся эта авантюра может выйти ещё каким боком. Выберусь уж как-нибудь, не впервой. В конце концов, это не я теряю любовь всей жизни из-за дурацкой прихоти его величества, чтоб ему на торжественном обеде рыбьим хвостом подавиться.

— Давай руку, — скомандовала я.

Лаура робко протянула мне мелко подрагивающую ладошку, но в последний момент отдёрнула, обхватила себя за плечи, сжалась в комок. В глазах её отразился страх. Я, если до конца честно, тоже боялась, только не кинжала. Но ничего не поделаешь, выхода нет. Если только подчиниться королевской воле… но это разве выход?

— Если не уверена, давай не будем, — всё-таки вздохнула я, оставляя Лауре возможность отступить.

— Уверена, — мотнула головой подруга. — Но это ведь больно.

— В жизни много чего больно, — буркнула я.

— Хорошо, — сдалась подруга, снова протягивая мне руку.

На этот раз она справилась, только зажмурилась, когда я делала небольшой надрез. Много крови тут не требовалось, всего несколько капель. Главное, чтобы она коснулась ножа и разбудила силу артефакта, настроила её на нас. Остальное уже моя работа.

Проведя лезвием и по своей ладони, я даже не поморщилась. К чему только не пришлось привыкнуть в этой жизни, даже к вот такому. И ничего хорошего в этом нет. Правда, если толком подумать, ничего плохого тоже.

Напившись крови — я так и не разглядела, только ли в переносном смысле — нож слабо засветился молочно-белым. Значит, пока я всё делала правильно. Надеюсь, и продолжить получится в том же духе. Нет, сам по себе ритуал особо не опасен, если даже и не получится. Только вот времени на вторую попытку у нас не осталось.

Опустив лезвие в готовое зелье, я прикрыла глаза и зашептала формулу. Сила текла сквозь кончики пальцев ласковыми ручейками, покорно укладываясь в нужные плетения. Будь бабушка жива, пожалуй, похвалила бы меня. Сразу после трёпки, которую задала бы за саму идею этой авантюры. Увы, бабушки у меня больше не было, и потеряла я в тот вечер не только её одну.

Чуть мотнув головой, я прогнала лишние мысли. На деле сейчас надо сосредоточиться, а не на том, чего всё равно нельзя уже ни изменить, ни исправить. Не хватало ещё только добавить себе поводов для сожалений, на этот раз исключительно по собственной глупости.

Зелье медленно светлело, из зеленовато-коричневого становясь сперва совсем прозрачным, а затем неторопливо окрашиваясь розовым. Завершив и закрепив формулу, я вытащила лезвие из котелка, осторожно провела по нему пальцем, попробовала результат на вкус и невольно скривилась. Определённо, у создателя этого ритуала было своеобразное чувство юмора — ничего более кислого я сроду не пробовала.

— Получилось? — испуганно спросила Лаура, приоткрыв только один глаз.

— Получилось, — кивнула я, усилием воли подавив желание как следует отплеваться и разлив зелье в две кружки.

Придётся выпить, ничего не поделаешь. Уж лучше пару минут потерпеть кислятину, чем до конца дней терпеть навязанного мужа. А я, так уж и быть, потерплю за компанию, из женской солидарности и вообще. Из вредности. Хотя, если уж полностью честно, были у меня и другие резоны. Но о них Лауре знать необязательно. Она и без того едва ли не единственная на свете, кто ещё думает обо мне хорошо, пусть так и будет. Ей я никогда не причиню вреда и всё сделаю для её блага.

— Боги… — невнятно простонала Лаура, опустошив свою кружку и тут же зажав рот ладонью.

— Они тут ни при чём, — выдохнула я в кулак, тоже борясь с приступом тошноты.

Даже голова немного закружилась, хотя вот это уже было не от кислоты, просто начала действовать магия ритуала. Комната поплыла перед глазами, заволакиваясь туманом, розовым, как и само зелье. Очень захотелось малодушно потерять сознание, но я собрала волю в кулак, закрыла глаза и принялась считать вдохи и выдохи. На двенадцатом всё закончилось.

— Лаура? — позвала я,