Действуем, сестра! Свадьбе быть? - Елена Коломеец

наши конкуренты решат прощупать почву? Нападут на нас. Один я в крайнем случае активирую амулет безопасности и перенесусь в казарму, при которой приписан. Да, Зоя, у меня есть амулет безопасности, как у каждого боевого мага, а у тебя он есть? Каретой я, если что, смогу пожертвовать. В крайнем случае подорву, чтобы никому не досталась, а как насчет тебя?

— Я свяжу тебе руки, — нехотя соглашаюсь. — Но теперь буду еще больше за тебя беспокоиться. И потом, что за конкуренты?

— А ты думаешь, почему Реми не хочет ехать? Это «МагикМажинерик», фирма его деда.

— Дела-а, — обнимаю Роберто, уткнувшись носом в шею. — Поклянись мне Великой Лейной, что не будешь зря рисковать.

— И Великой Лейной, и Пресветлой Иной, и всеми дирхами подземелий, — шепчет он в ответ. — У нас есть пару часов, и я знаю им, куда лучшее применение, чем предаваться унынию.

А потом просто перебрасывает меня через плечо и тащит к себе, как древний человек в пещеру. И спасибо еще, что не рычит при этом, с него бы сталось. К чести Хлои и Реми, они нас не беспокоят, и эти часы, действительно, наши. Казалось бы, всего пару месяцев прошло с того момента, как взлохмаченный и грязный Роберто вошел в нашу мастерскую, а я уже не знаю, как проживу без него несколько недель. По крайней мере, у меня будет возможность вспоминать эти мгновения, наполненные страстным шепотом и нежными признаниями, легкими прикосновениями и жаркими поцелуями. И сотнями слов, которые не были сказаны, но были услышаны.

Когда мы, наконец, выбираемся в мастерскую, карета уже полностью готова, и даже корзина с едой в дорогу собрана. Реми проводит последний инструктаж, показывает, что и как в крайнем случае крутить, куда стучать и при каком характерном «клац-клац-клац» бежать.

— Спасибо, что собрала поесть, — говорю я Хло, подходя поближе.

— Да не за что, раньше выедет, быстрее вернется, — подмигивает она и кладет прохладную ладошку в мою ладонь.

Только сейчас замечаю, что Хлоя сидит на квадратном тюке сена вместо стула и что-то пишет в блокноте, а на столе разложены письма, исчерканные бумаги, расчеты. Какие-то важные дела, а я даже не в курсе.

— А что это у тебя? Не расскажешь?

— Ну ты же знаешь, — начинает Хлоя, но договорить не успевает.

— Зоя, беги целовать меня на дорожку, — кричит Роберто. Улыбнувшись Хло и пожав плечами, бегу.

— Береги себя, — шепчу я, — по возможности пиши.

— И шапку я тоже надену, мам, — отвечает Роберто, но в глазах не усмешка, а только теплота. — Я люблю тебя, солнце. Все будет хорошо.

А потом карета уносится так быстро, что я даже не успеваю выдохнуть. Роберто машет рукой, оглядываясь на нас, а я чувствую, что так просто эта поездка не закончится. Это смутная тревога заполняет меня, как вода чайник, и, кажется, вот-вот перельется через край. Но я улыбаюсь и обнимаю за плечи Хло.

— А как мы будем возить людей без кареты? — спрашивает она.

2. Хлоя. Я смогу заработать!

После отъезда Роберто Зоя сама не своя. Ходит и улыбается, а глаза, как у перепуганной кошки. Не знает, куда себя приткнуть и чем занять, хорошо хоть без бытовой магии в таком большом хозяйстве не разгуляешься. То там помой, то тут почисть. Но это, конечно, так себе развлечение. Вот если бы она могла снова заняться извозом.

— Реми, я тебя, как человека прошу, достань еще одну карету! — прошу я, забегая в мастерскую.

— Из кармана?

— Из проката. Из откуда-нибудь. Если бы Зоя могла опять возить людей, она была бы при деле и не кисла. Да и для нас не лучший бизнес то ставить маршрут, то убирать. Люди любят надежность.

— Ты права, конечно…

— Конечно!

Покачав головой, Реми ничего не говорит, но так красноречиво, что я чувствую, как горячая волна поднимается к щекам. Вот же дирх, ну почему я так легко краснею?

— Я подумаю насчет кареты, — кивает он, — надеюсь, к вечеру удастся достать. И нам нужно нанять парочку работников. У меня и так рук не хватало, а после отъезда Роберто, мы совсем встанем.

— Все получится, я уверена!

Целую Реми в щеку и иду на свою половину этажа. Дамблби — малыш-рибис уже подрос и похож не на пузатенького голубого шмеля, а на крылатого хомяка. Крылья за боками не успевают, и он летает натужными полупрыжками. Сажусь на диван и тут со всех сторон ко мне летят, ползут и прыгают пушистые, лысые, в чешуе и перьях, мои любимые питомцы. Как бы ни было у меня на душе, мои малыши заставляют меня улыбаться. Даже Лала машет из цветочного горшка. Она умеет отделяться от ветки, но не любит.

Натискавшись, со вздохом перехожу к делам. Роберто уехал, Зоя в хандре, а Реми при всех его талантах не умеет делать деньги из воздуха. Пора посмотреть, удалось ли мне хоть что-то заработать. Ого, а коробочка с добровольными дарами на поддержание приюта полна. Десять… пятнадцать... семнадцать золотых и это без учета серебра и меди! Да на это можно купить две кареты.

— Реми! Реми! — радостно кричу я, возвращаясь в мастерскую. Смеюсь, обнимаю его за плечи и чуть не прыгаю. — У нас есть деньги!

В руках горсть золота так и блестит в лучах падающего в окна солнца.

— Нет, малыш, это у тебя и твоего приюта есть деньги, — отодвигает мою ладонь Реми.

На сердце холодеет.

— То есть то, что зарабатывает Зоя, Роберто или ты, это наши деньги. А то, что зарабатываю я — мои? — тихо спрашиваю у него. — Потому что это вроде как детские деньги, да? Потому что у малышей взрослые денег не берут?

Голос дрожит и, кажется, еще чуть, и я просто запущу монетами ему в физиономию.

— Когда ты так говоришь, звучит совсем неприятно, — признает Реми. — Это не детские деньги. Что там берет и тратит Роберто или Зоя, это их дела. А ты моя женщина, и я заработаю для нас сам.

— Но это не значит, что я не могу заработать тоже, — выделив последнее слово, отвечаю я. — Ведь это ты отделил место, обустроил все, отремонтировал. Без тебя никакого приюта