Оставь себе Манхэттен - Паола Данжелико

– Фрэнк…

Он посмотрел на меня, и его лицо изменилось. Перемена произошла молниеносно. Я не знала, что на это повлияло, но уязвимость, которую оно выражало мгновение назад, сменила холодная как сталь решимость. Этот взгляд был хорошо мне известен – тот самый, что появлялся у Фрэнка, когда он намеревался заключить деловую сделку и был готов пойти ради этого на что угодно. Я не знала, что делать. Мои собственные эмоции были словно американские горки, и я еще не успела пристегнуться для поездки.

– Я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня.

Интонация в его глубоком голосе вытряхнула меня из тяжелых мыслей и вызвала обостренное чувство осознанности. Просьбы Фрэнка обычно варьировались от безобидных до смертельно опасных. Одним и тем же спокойным тоном он мог попросить принести ему стакан воды или же совершить нечто, очень напоминающее уголовное преступление, и никогда не знаешь, чего ждать.

– Мне нужно убедиться, что «Блэкстоун» останется под семейным контролем. Я не уверен, что по отношению к Марджори правление поступит правильно.

Марджори…

Мое сердце сжалось от одной мысли о ней. Они с Фрэнком были неразлучны. Все еще держались за руки на публичных мероприятиях. Жена Фрэнка была одной из самых добрых женщин, которых я когда-либо встречала.

– Она в курсе?

– Да… Мы узнали еще в сентябре.

Сейчас была первая неделя декабря. Мое замешательство быстро сменилось гневом и обидой, я ощутила себя преданной. Фрэнк никогда ничего от меня не скрывал. По крайней мере до сих пор.

– Ты знал об этом несколько месяцев и не сообщил мне – своему главному юрисконсульту? Должна сказать, я немного зла.

Кресло заскрипело, когда Фрэнк слегка откинулся, его взгляд стал отрешенным.

– Мне требовалось время.

Это был самый загадочный ответ, который он когда-либо мне давал.

– Время для чего? Что сказали врачи? И почему ты сейчас не у доктора Андерсона? Тебе нужно бороться!

Лучшая защита – это нападение. Фрэнк научил меня этому. И все же он совсем не выглядел так, будто собирался всеми силами победить болезнь.

– Сначала атакуй, потом думай о последствиях. Помнишь? Ты годами внушал мне это. Годами, Фрэнк. И теперь просто собираешься тихо уйти в закат?

– Успокойся, – мягко произнес он. – У меня осталось не так много времени, и я не собираюсь тратить его на споры с тобой.

Это выбило из меня весь дух борьбы. Вместе с разочарованием и силой.

– Мне жаль. Я просто… не могу в это поверить.

– Я тоже буду скучать по тебе, малышка. – Его взгляд был наполнен сочувствием. Между нами возникло понимание. Горько-сладкая ностальгия. Ни один из нас не был склонен к эмоциональности, однако в тот момент мы сидели друг напротив друга, не скрывая одолевающие нас чувства. – Я хочу убедиться в том, что, когда меня не станет, не возникнет сложностей с наследованием бизнеса. И что дело не дойдет до суда.

Погрязнув в собственном горе, уже оплакивая потерю единственного человека, на которого всегда могла положиться, я рассеянно кивнула. Не было никаких сомнений – я сделаю все, чего бы Фрэнк ни попросил. Он мог рассчитывать на все, что было в моих силах.

Существовал только один человек, который мог вступить в наследство, – его сын Скотт. Заслуживал он этого или нет, не имело значения. Девин, дочь Фрэнка, была счастлива в браке с гением-технарем и жила в Силиконовой долине. Как мать четырех дочек она не проявляла практически никакого интереса к «Блэкстоун Холдинг». Что касалось ее брата, то о Скотте я не могла сказать ничего хорошего, потому что… Ну, грубо говоря, Скотт Блэкстоун был неудачником. И как бы я ни любила использовать это слово по поводу и без, в данном случае оно было уместно.

Я познакомилась с очевидным наследником более десяти лет назад, на свадьбе дочери Фрэнка, и, к счастью, с тех пор почти с ним не встречалась. Скотт был ходячим клише: альфа-самцом (на самом деле гордым членом ассоциации пещерных людей с дубинкой в руках), обращавшимся к каждой женщине – независимо от того, знал ее имя или нет, – «куколка». Ну серьезно, это был две тысячи девятнадцатый, кто еще так делал?

По сути, он был богатеньким засранцем, который тратил время на случайный секс, путешествуя по миру в поисках наикрутейших вечеринок и приключений. Противоположность всему, что я считала достойным. Не говоря уже о чрезмерном, рекордных размеров, эго.

По словам Скотта, каждая женщина, которой посчастливилось оказаться на его пути, растекалась у его ног лужей взвинченных гормонов. Однажды он даже уличил Диану, бывшую секретаршу Фрэнка, в том, что она поглаживала его «товар». Незадолго до этого, упокой Господь ее душу, Диана скончалась от сердечного приступа в нежном возрасте шестидесяти девяти лет, сидя за своим рабочим столом.

Да, этот человек был невыносим. Но я бы вытерпела его – ради Фрэнка. Я бы помогла Скотту войти в роль почетного генерального директора «Блэкстоун». Разумеется, он стал бы им только номинально, потому что никто в совете директоров не позволил бы Скотту делать что-либо, кроме как решать, в каком ресторане следует провести корпоративную праздничную вечеринку. И даже это было сомнительно из-за вполне реальной опасности, что Скотт выберет высококлассный стриптиз-клуб.

– Ты говорил со Скоттом?

– Я не смог с ним связаться.

Губы Фрэнка сжались в тонкую линию, а морщинки вокруг глаз стали более заметными. Он устало выдохнул, что случалось часто, когда он говорил о единственном сыне.

– И как ты себе это представляешь? Он сможет принимать хоть какие-то ответственные решения?

Фрэнк знал, что это было просто смешно. Скотт за всю свою никчемную жизнь не проработал ни одного дня. Честно говоря, у меня были сомнения относительно того, как долго он продержится на почетной должности. И дело было даже не в недостатке интеллекта. Единственное, чего не хватало Скотту, – это характера.

– Я передаю тебе контрольный пакет акций, чтобы ты смогла действовать как доверенное лицо Марджори… Я хочу, чтобы ты заняла мое место.

В ушах зазвенело, затем раздался хлопок. Как будто мозг перегрелся и отключился. Я начала смеяться. Отчасти с облегчением, отчасти нервно.

– Теперь я точно знаю, что это розыгрыш. Фух.

Я провела тыльной стороной ладони по лбу. Никто не любил драму больше, чем Фрэнк, наверняка происходящее – странная, затянувшаяся шутка.

– Какое облегчение. Ты подловил меня, Фрэнк. Но серьезно. У меня куча работы, которую нужно успеть…

Ладонь размером с огромную лапищу опустилась на рабочий стол, шлепок разнесся по всему кабинету. Я вздрогнула от неожиданности, от веселья не осталось и следа.

– Это не шутка.

– Ладно… Ладно, – сказала я, капитулируя. – Прости… – Сделав глубокий вдох, я попробовала снова: – Ты знаешь, я люблю тебя, Фрэнк, и я польщена. Я бы сделала для тебя все что угодно. Абсолютно все. Но мое назначение на должность директора гарантирует, что дело дойдет до суда.

– Все верно. Вот почему ты выйдешь замуж за Скотта.

Звон в ушах вернулся. Возможно, я неправильно его расслышала?

– Что, повтори?

– Ты выйдешь замуж за моего сына.

Рак уже добрался до его мозга? Это единственное правдоподобное объяснение, которое я смогла придумать.

– Ты не можешь говорить это серьезно.

– Я серьезен, как моя меланома.

– Фрэнк… – произнесла я так мягко, как