Настольная книга сердцеедки - Арина Холина

Но все упиралось в деньги, которых никогда не хватало. Аврора как-то заикнулась насчет денег в долг у отчима, но мама ее заклевала: мол, они и так по гроб жизни ему обязаны. К тому же как она будет долг отдавать — со своей смешной зарплаты?

Вообще-то отчим был довольно щедрый — маме дарил шикарные вещи, украшения, она покупала фантастическую мебель. И Жанна тоже отлично себя чувствовала — отец презентовал ей «Ауди ТТ» и все такое, и не то чтобы он как-то особенно не любил Аврору, просто матушке не хватало сил расстаться с деньгами в пользу старшей дочери. К тому же она всегда повторяла, что у Авроры есть родной отец.

Однако отца, который давно уехал в Оксфорд преподавать русскую литературу (Аврора предполагала — подальше от мамаши), нельзя было назвать человеком с большой буквы. Он более или менее привык к мысли, что у него есть дочь, только когда Аврора стала сама зарабатывать на жизнь и окончательно рассталась с надеждой на то, что родители — это те люди, которые могут решить ее проблемы. Отец стал писать из Англии длинные, увлекательные письма, начал всерьез беспокоиться насчет того, что Аврора знает всего один иностранный язык — английский. И еще он выражал недоумение, почему его дочь, его кровь и плоть, выбрала такую невыразительную профессию — координатор.

Да, на радио Аврора была чем-то вроде администратора, но почему-то там администратором ее не называли, а величали именно координатором. А заодно она делала репортажи и «стрит-толки» — чтобы не умереть от тоски. Работа была гнусная — начальство за лишнюю копейку готово было повеситься, а если вдруг сослуживцы подозревали, что именно у тебя есть шанс получить повышение, то за считаные секунды плелись интриги, придумывались ловушки и совершались всевозможные инсинуации. Аврора, насмотревшись, как рыдают, скандалят и увольняются коллеги, знала, что именно здесь ей карьера не светит, и решила при первой возможности перейти на другую станцию. Но возможности отчего-то не возникали. Аврора так выматывалась на работе, которая начиналась в одиннадцать утра и не заканчивалась никогда, что ей просто не хватало времени наводить мосты. Она даже с мужчинами знакомилась там, куда ходила по работе. И это у нее тоже получалось с переменным и сомнительным успехом.

Какое счастье! Завтра настоящий, полноценный выходной! Ей не надо в субботу ехать на радио — «всего на пару часов», потому что приезжает какой-нибудь Шнур и всех корреспондентов, секретарш и прочих надо так построить, чтобы ему не забыли выписать пропуск, не оставили где-нибудь в коридоре без чая и кофе, разрешили курить, ну и все такое…

Зазвонил телефон.

Аврора схватилась за голову. Она совершенно забыла о рабочем мобильном, который уже полдня обещал разрядиться. Но не разрядился, скотина!

— Алло… — с мукой в голосе произнесла она в трубку. У нее был особенный голос для особых случаев — если надо было соврать, что болеешь, когда тебя пытаются отослать на вечеринку для рекламодателей в какой-нибудь «Истра Холидей», куда надо приехать в семь утра и проследить, чтобы на всех хватило столовых приборов.

— Аврора! — возмутилась мама. — Я тебе звоню уже пять раз подряд! Ты где?

— Мам, я спала, — вяло отозвалась Аврора.

— Сейчас всего девять вечера! Ты взяла моду так рано ложиться? — негодовала матушка.

— Мам, у меня мужчина, и мы занимались любовью! — сорвалась Аврора, которая устала от того, что родительница вечно к ней цепляется.

Но мама никогда не слышала того, чего не хотела слышать. Поэтому она просто не обратила внимания на слова Авроры. Или материнское сердце подсказало ей, что дочка врет.

— Ты помнишь, что завтра день рождения Степана? — спросила она.

Степан — это отчим. Если честно, Аврора его… недолюбливала. С одной стороны, он был не злой человек. Но, во-первых, лично для нее, Авроры, он не сделал ничего хорошего. Ни разу не помешал матушке ее мучить, делать ей замечания и негодовать на тему того, какая у нее бестолковая дочь. Все восхищались, какой Степан герой — воспитывает чужую девочку, как родную, но все дело в том, что он ее не воспитывал! Всего один раз, когда Аврора в шестнадцать лет первый раз напилась до розовых слонов, позвонила домой, нарвалась на Степана и попыталась объяснить, что ей нужно вызвать такси, но у нее нет денег, он ее нашел, привез, помог добраться до кровати и посоветовал не мешать водку с портвейном. Все!

Отчим начинал рабочим на заводе, а потом купил фабрику и еще парочку, но даже сейчас, когда мамаша заставляла его покупать костюмы от «Китон», они смотрелись на нем, как телогрейка. Шикарный костюм существовал как-то совершенно отдельно от Степана, впрочем, как и часы — золотой «Ролекс» выглядел на нем дешевой подделкой. Отчим был театрально грубоват, очень гордился своим происхождением — вот, мол, как высоко прыгнул, и часто маскировал эдакой пролетарской беспардонностью сложные чувства, правда, Аврора не могла понять, какие именно. Но вопросы вроде: «А чего это вы столько голой снимаетесь?», адресованные начинающей актрисе, он задавал, кося под дурачка, и все ему прощали — вроде чего с него взять, из грязи в князи… Авроре же мерещилось, что он играет в какие-то хитрые психологические игры. Правда, все могло быть проще — наверное, он и есть такой валенок, каким хочет казаться…

Авроре он тоже запросто мог надавить на больное: пошутить по поводу ее успешной карьеры. Мол, годам к сорока дослужиться до ассистента программного директора — «принеси кофе, распечатай договор» — дивная должность. Радовало лишь то, что Степан никому не давал спуску. Даже родную дочку Жанну он подкалывал на тему того, как странно, что в ее возрасте все еще растет грудь — в двадцать была одного размера, а в двадцать три увеличилась.

Собственно, загадка объяснялась просто: Жанна нарастила грудь до третьего номера, так как считала, что просто обязана эксплуатировать свою сексуальность, раз уж ей повезло родиться такой красивой и соблазнительной. А для такой лапочки и куколки это нонсенс — грудь первого размера! Жанна заняла у мамы денег (которые не дали Авроре на покупку новой машины), закачала в себя силикон, и… количество писем из колоний строгого режима на имя звезды экрана увеличилось в три раза…

— Нет, — искренне ответила маме на ее вопрос Аврора.

Предполагалось, что в связи с днем рождения Степана все родственники должны за неделю созваниваться, охать, охать, обсуждать, как банально дарить «Картье» и как пошло покупать аксессуары от «Гермес», придумывали какие-то тайные поездки в Милан за последними новинками от «Костюм Националь». А так как Аврора не могла принять во всем этом участия, то о дне рождения отчима она вспоминала за два часа до праздничного события — тем более что лично ей мама со Степаном на день рождения который уж год подряд дарили кожаные перчатки. Заурядные кожаные перчатки — коричневые. Сначала — несколько лет — черные, но теперь только коричневые.

Мама выдержала паузу.

— Тогда купи ему завтра что-нибудь скромное. Например, галстук от «Корнелиани», — холодно посоветовала она. — Будут гости.

— Какие гости? — осторожно спросила Аврора.