Жемчужина боярского рода. Часть 2 - Ива Лебедева

Мы почти успели…

Глава 2

— Бежим-бежим-бежим, — бормотала я, волоча друзей за собой. Часовня осталась позади, толстые наглые голуби порскнули из-под ног стаей сизых крысок, но дальше площадки перед храмом ускакать мы не успели.

— Ольга Барятинская! — прогремел полузабытый мужской голос. — Как ты смеешь…

Меня морозом по коже прошибло, все чувства и страхи прошлой Ольги взметнулись со дна души, словно их безжалостно взболтали, как в бутылке со старым квасом.

Батюшка Павел Платонович, чтоб ему пусто было!

Поскольку старшего Барятинского я до сих пор не видела, хотя и оглядывалась, старательно крутя головой, надежда скрыться еще оставалась. Ведь и он, получается, меня не видел, просто шел по наводке Алисы.

Лисовский тоже это понял, потому что вдруг выдернул свой локоть и подтолкнул нас с Милой куда-то в сторону центрального храма:

— Туда. Я задержу! Встретимся…

— Сама тебя найду, — торопливо прошептала Мила, глядя на парня благодарными и влюбленными глазами.

Лис только кивнул и снова подтолкнул нас обеих. Но скрыться за часовней мы не успели, потому что нас перехватил Вьюжин. Что удивительно, он был не один — за ним спешила Настя.

— Сюда идите, у меня машина! — торопливо зашептала она, отталкивая брата. Но Алексей не дал себя отпихнуть и с ходу подхватил меня под локоть, велев сестре:

— Забирай Милу и отвези, куда она скажет. Я помогу Ольге, лучше временно разделиться. Вдруг Алиса успела кинуть на кого-то из вас следилку!

Мне очень не хотелось отпускать Милу, я уже переволновалась, пока ждала ее в часовне. Но если Лис даже после своей непроизвольной истерики, вызванной страхом снова ее потерять, сам нас отпустил, то и мне стоило взять себя в руки. Насчет следилки Вьюжин был прав. К тому же Мила, выговаривая набежавшим туда, куда их не звали, боярычам, стояла почти вплотную к кузине, та запросто могла одним щелчком пальцев нацепить на нее паутинку.

Оставался другой вопрос: стоит ли доверять Алексею? С одной стороны, он молодой боярыч с неясными мотивами, боярышне в моем положении надо быть с такими осторожной. С другой — назло Игорю поможет мне без лишних раздумий. И вообще, он еще ни разу не сделал ничего, что бы мне навредило…

— Быстрее же! — Вьюжин мои сомнения пресек просто: подхватил на руки, не обращая внимания на мой потрясенный вскрик, и галопом помчался в боковые заросли возле часовни.

Одна клумба, другая, через несколько живых изгородей он просто перепрыгнул, да так легко, словно на руках у него не увесистая Оленька, а пушинка. И вот меня уже усадили верхом на магоцикл, на голову надели шлем, велели:

— Держись крепко! — И магоцикл сорвался с места, сразу набрав головокружительную скорость.

Я и держалась. А пока мы мчались по ярко освещенным дорогам, ловко петляя среди экипажей, все думала: зачем я бегу? Все равно с папенькой придется встретиться рано или поздно. Даже скорее рано. Так чего не сейчас?

Вьюжин заложил очередной крутой вираж, я вцепилась в него еще крепче и решила: нет, все правильно. Встречаться с родней надо в удобный момент, на своих условиях. А не тогда, когда Алиса меня «поймала».

Приехали мы, что удивительно, куда-то в знакомое место. Я отлепилась от вьюжинской спины, огляделась и тихо охнула: да это же тот перекресток, неподалеку от которого мы с Милой сняли квартиру утром!

— Следилку Снежинского с хвоста я временно заблокировал, — не оборачиваясь, поведал Алексей. — Так что сюда она его не приведет. Отъеду подальше и отпущу ее, пусть бегает за мной, если ему не лень!

— Спасибо. — Я с трудом разжала руки и отлипла от его теплой спины, обтянутой кожаной курткой. Сползла с седла и в нерешительности остановилась, отойдя на пару шагов. Обернулась: — Позволь задать вопрос…

— Все потом, — не оборачиваясь, тряхнул шлемом Вьюжин. — Отвечу на любой. Но сейчас мне нельзя задерживаться, если долго глушить следилку, это вызовет подозрения. Я тебя найду завтра или на днях! И запомни: мне от тебя ничего не нужно, кроме тебя самой… берегинюшка.

Я только рот открыла ему вслед, когда он газанул с места. Как он меня назвал⁈ Еще один догадливый⁈

— Оля! — Голос Милы вырвал меня из раздумий. — Цела? С тобой все в порядке?

Я живо обернулась и обняла с разбегу налетевшую на меня подружку.

— Со мной-то что случится, — пробормотала, уткнувшись носом прямо в ее слегка растрепавшуюся полуседую косу. — А ты? У тебя все хорошо? Где Настя? Где Лис? Что это вообще было⁈

— Ох… — Мила наконец оторвалась от меня и потянула за руку. — Пошли скорее домой, там и поговорим, незачем стоять на улице у всех на виду.

Я согласно кивнула, и уже через пять минут мы вдвоем возились на маленькой уютной кухоньке, ставили чайник на магическую плиту, потрошили пачку «подарочных» печенек, оставленных нам пожилой хозяйкой, старой Милиной знакомой.

— Ну? — Уже сев за стол и поправив самовязаную кружевную скатерть из льняных ниток, я отхлебнула горячего чаю и вдруг почувствовала, как от его тепла внутри будто разжимается пружина.

— Настя чувствует себя передо мной виноватой, — вздохнув, начала рассказ Мила. — Когда ты уехала в затвор, я очень горевала. Ведь даже написать письмо тебе было нельзя, твоя родня не давала никому адрес. И так вышло, что мы с Анастасией разговорились на одном из скучных светских раутов.

Я понимающе кивнула, вспомнив, чем раут отличается от бала: это мероприятие, куда приглашают кучу гостей, но танцев не устраивают, и молодежь кисло слоняется от колонны к колонне, пытаясь не помереть со скуки в окружении взрослых, солидных гостей, занятых своими взрослыми, солидными разговорами. Тут от тоски с кем угодно разговоришься.

— Она показалась мне очень хорошей, такой понимающей, — поведала между тем подруга и поежилась, оглянувшись на приоткрытое окно — оттуда дуло.

Я снова кивнула, встала, закрыла форточку и накинула Миле на плечи свою шаль. Она улыбнулась в ответ и продолжила:

— Мы подружились. Довольно близко. Не как с тобой, но… А потом я попросила ее о помощи. Она уже работала в СБГ… ты же знаешь, эта служба имеет вес даже в Храме. Теперь-то я понимаю, что Настя не смогла бы мне тогда помочь, все, что случилось, не зависело от воли людей, даже от воли храмовниц. Но я была так