Соль и волшебный кристалл - Эбби-Линн Норр

Наш с мамой трейлер уничтожил архон. Мы и наши соседи по трейлерному парку перерыли все обломки, искали хоть какие-нибудь уцелевшие вещи. Нашли только зимние шины, резиновый сапог и барометр.

Сначала мы с мамой поселились в гостинице, но потом Лиз и Джорджи позвали нас к себе, сказали, что мы можем жить у них столько, сколько понадобится.

Мы с Джорджи зарегистрировались в двенадцатом классе онлайн-школы и пообещали друг другу учиться на «А»-аттестат [2]. Сэксони тоже записалась в онлайн-школу, но другую, с более гибким графиком – ведь ей-то придется одновременно заниматься еще и в «Арктурусе».

– Как думаешь, когда твоя мама сегодня вернется? – спросила Джорджи, когда мы ставили кипятить воду для спагетти. – Варить на нее?

– У «Синих жилетов» на прощальной вечеринке точно будет какое-нибудь угощение. Наверняка она сначала поест, а потом сбежит домой.

Джорджи рассмеялась.

– Скорее всего, так и будет! Она удивилась, когда Саймон ей сказал, что ребята устроят в ее честь вечеринку?

Она посолила воду и достала из кладовки банку томатной пасты.

Я начала резать овощи для салата.

– Просто обалдела. Ты же знаешь, у нее никогда не было особо близких отношений с коллегами.

– Знаю, но, может, им втайне нравилось, что она у них работает? Ну, в смысле, твоя мама не самый скучный человек. – Джорджи достала из шкафчика у плиты вторую кастрюлю, открыла банку томатной пасты и вывалила ее туда.

– Ой, у них там ужасно сложные и неоднозначные отношения. – Я добавила к зелени нарезанные помидоры и перемешала. – Они еще удивятся, когда поймут, что без мамы работа идет далеко не так гладко, это я тебе точно говорю.

Тут открылась входная дверь.

– Есть кто дома? – услышали мы.

– Легка на помине, – заметила Джорджи. – Вы рано вернулись, Майра. Есть хотите?

– Мы спагетти готовим, – вставила я.

На лестнице послышались шаги, и в кухню вошла мама. На ней были джинсы и черная футболка, волосы собраны в узел на макушке.

Джорджи посмотрела на нее, изобразив удивление.

– Вы вот в таком виде ходили на вечеринку в честь вашей отставки?

Мама осмотрела себя.

– А что не так?

Мы с Джорджи переглянулись.

– Да нет, все нормально. – Джорджи взяла коробку и вытряхнула целый клубок спагетти. – Ужин на троих? Или вы поели?

– Поела, но не откажусь от ужина с моими любимыми девчонками. Как проводили Сэксони?

– Ей не терпелось пуститься в путь. Не могу ее винить. Нам всем сейчас лучше выбраться из Солтфорда. – Джорджи опустила спагетти в кипяток. – Как прошла вечеринка?

Мама невесело усмехнулась.

– Всем было тошно. Почему, по-твоему, я так рано вернулась? – Она покачала головой. – Я говорила Саймону, что вечеринка – это плохая идея, лучше бы он мне дал тихо оттуда убраться, не устраивая суеты.

– А может, они взгрустнули, потому что понимают, что теряют ценного коллегу? – сказала я. – Ты же звезда команды, Саймон платил тебе больше всех.

Мама пожала плечами.

– Тогда им следовало порадоваться – все призовые их. Хотя меня это, в общем-то, не особенно волнует. Я давно уже хотела оттуда уйти.

Я постаралась прогнать чувство вины, наполнившее меня от этих слов, но получилось не очень. Мама работала в «Синих жилетах», чтобы содержать меня. Когда я наконец прошла свое морское рождение и стала русалкой, она надеялась, что мы с ней вдвоем нырнем в океан и пройдем цикл соленой воды вместе, как мечтает каждая сирена-мать. Но идея отказаться от человеческой судьбы мне совершенно не нравилась. Дело даже не в том, что я влюбилась в Антони, – просто мне хотелось закончить школу, может, в университет поступить, получить профессию, завести семью. Плавать мне нравилось, но жить в океане – такого я и представить себе не могла. А у мамы мое желание остаться на суше никак не укладывалось в голове.

Так что, когда солтфордскую среднюю школу разрушил архон, а возможность переехать в Польшу и вступить в наследство Новаков предоставилась скорее, чем мы ожидали, мама решила, что это почти так же неплохо, как уйти в море.

Наверное, она все еще надеялась, что я передумаю, скажем, после окончания школы. Но мне и в голову не приходило покинуть Антони. Его выбрало мое русалочье сердце, и никто другой мне не был нужен.

Во время нападения демона мама работала на проекте, но она вылетела домой сразу же, как только смогла. К моменту ее возвращения здесь уже набирали бригады для разбора завалов и строительства. Мы по мере сил помогали соседям наводить порядок. Мама не просила меня рассказать, что тут произошло, да и я сама не готова была поделиться – давало знать о себе потрясение. Но когда она поинтересовалась, скоро ли придет Акико, из глаз у меня полились безмолвные русалочьи слезы, и я наконец выплеснула все, что накопилось у меня на душе.

Мама молча слушала. Я рассказывала ей про предложение TNC, стараясь попутно объяснить, почему не стала ее оповещать, а просто подхватилась и поехала с девчонками – я правда думала, что там дел на несколько часов. Потом говорила про Петру, мою ровесницу, и странную секретную испытательную станцию, на которую нас отвезли, про проект купола и про то, что эта самая Петра о нем выяснила. Во всех подробностях я описала маме, как на город напал огромный демон, с которым TNC заключила соглашение, и как мы пытались его остановить. И что сделала Акико.

Акико… я видела своими глазами, как ее маленькое птичье тело исчезло в темном водовороте, которым, собственно, и являлся демон. Назад она не вернулась.

Это было слишком ужасно, слишком бесповоротно, слишком внезапно и несправедливо. Это не вписывалось в мое понимание справедливости, в мои взгляды на мир. Поэтому я верила, что когда-нибудь снова увижу Акико и она расскажет мне фантастическую историю о том, как попала в другой мир. При мысли о том, что Акико погибла, что она мертва, мое сердце начинало отчаянно колотиться, будто вот-вот выпрыгнет из груди, а к глазам подступали слезы. Поэтому я сказала себе, что она «вознеслась», и это помогло мне справиться с горем.

Дом Акико пострадал от архона, но устоял. Когда мы с Джорджи поняли, что она не вернется, то забрались туда и унесли ее самурайские мечи – единственную вещь, которая имела для нее значение. Мечи хранились теперь в запертом ящике в подвале дома Джорджи – на случай, если Акико каким-то чудом вдруг вернется.

Мама выслушала меня и постаралась утешить, но объяснить и посоветовать ничего не могла. Она никогда не слышала