Эта лавка не продается, мой лорд! - Мария Эмет

Хибара, дрова, халупа и развалюха. Сколько слов, и всё в точку.

— Спасибо за помощь, — с этими словами я вытащила ключ из кармана и шагнула к домику.

— Вы чего это?.. — растерялся пивовар.

— Видите ли, ничего сносить я не буду, — ключ легко повернулся в скважине, дверь скрипнула. — Я — хозяйка этой лавки. Спасибо за помощь. И всего доброго, дорогой сосед.

Уйти красиво не получилось. Я споткнулась о порожек, запуталась в юбке и чуть не упала. Сосед хмыкнул, увидев мой позор через стеклянные вставки двери.

— Счастливо оставаться, хозяйка, — криво усмехнулся пивовар.

Отвечать не стала. С ярым недоброжелателем разберусь позже, а пока стоит оценить фронт работы.

Внутри лавка выглядела куда лучше, чем снаружи. На первом этаже расположился сам магазин — прилавок из красного дерева и шкафы, забитые товаром: книгами, артефактами и зельями.

В других комнатах были обнаружены кухня и гостиная.

На втором этаже находились три спальни.

Все убранство дома было до ужаса старым и грязным. Я на фоне всего этого смотрелась инородно.

М-да… Ещё вчера я была графиней Робус, управляющей двумя крупными бизнесами и самой завидной невестой королевства. А сегодня я нищенка без надежды на светлое будущее.

— И пусть! — фыркнула я.

Выберусь. Это всяко лучше, чем быть женой пьяницы Чорча.

К тому же, у меня есть лавка. Несколько лет назад отец подарил мне её на совершеннолетие. Он хотел, чтобы я пошла по его стопам и стала предпринимательницей.

Вот только вскоре он тяжело заболел. Мне пришлось забыть о подарке и взять на себя управление судоходной компанией и продовольственными магазинами.

Справлялась я просто отлично! Обидно, что теперь все мои труды пойдут насмарку. Габриэль понятия не имеет, как управлять свалившимся наследством.

Колокольчик на двери призывно загремел.

— Прошу прощения, но мы временно не работаем, — проговорила я, оборачиваясь.

Глаза округлились сами собой, стоило мне заметить высокую фигуру, стоящую на пороге.

Гость снял шляпу и уверенно шагнул ко мне, обаятельно улыбаясь. На мгновение я почувствовала острое желание улыбнуться в ответ, но вовремя одернула себя.

Я его знаю… Все знают.

Этот мужчина опасен, хитер и нагл. А ещё крайне привлекателен. С ним нужно быть предельно осторожной.

— Что вам нужно? — спросила твердо, искренне не понимая, что могло привести богатейшего человека города в мой магазин.

Мужчина хмыкнул и скользнул по мне быстрым взглядом. Увиденное ему явно понравилось. Он улыбнулся снова и проговорил бархатистым голосом:

— Милочка, позови-ка хозяина.

Я вспыхнула. Милочка⁈ Я? Да как он смеет столь снисходительно на меня смотреть?

— Зачем?

— Есть разговор. — Отозвался он, а после добавил лукаво: — Для взрослых.

Каков же нахал!

Сложив руки на груди, приблизилась к нему. В очередной раз удивилась его росту. Девочка я не маленькая, но рядом с ним ощущаю себе чудовищно низкой.

— Я хозяйка магазина, и я вас слушаю.

— Вот как… Что ж, так будет даже легче, — протянул он задумчиво и продолжил, не давая мне возмутиться: — Меня зовут Александр Калиостро, и я собираюсь купить вашу лавку.

3

Не хочет, а уже собирается. Вот это… уверенность! Признаться честно, я даже восхищена этой наглостью.

— Лавка не продается, — говорю ровно, смело глядя в его глаза.

К слову, очень красивые глаза. Большие, выразительные. Ярко-голубые, но холодные, как северное море. Глаза расчетливого бизнесмена, готового на всё ради личной выгоды.

— Уверены? — он усмехнулся, не разрывая зрительный контакт. Сделав ещё один шаг навстречу, произнес: — Я могу быть очень щедрым. Возмутительно щедрым.

О, в этом я не сомневаюсь.

Александр Калиостро появился в нашем городе внезапно. Ранее никто о нем не слышал. Начал он с небольшого отеля на окраине. Тогда, шесть лет назад, в него никто не верил.

Очень зря.

Прошло совсем немного времени, и он стал невероятно… просто неприлично богат!

Он быстро и методично уничтожил всех своих конкурентов. Сейчас он владеет сетью отелей в городе и не только. Подозреваю, его состояние сопоставимо с богатством моего рода.

— Сколько? — решила спросить из чистого любопытства.

— Пятьдесят, — спокойно сказал он, словно речь шла о краюхе хлеба, а не о целом состоянии.

Полагаю, он ждал от меня какой-то реакции. Радостных криков или хотя бы улыбки.

Вот только подобные суммы меня давно не будоражат.

— Триста, — буркнула я, не впечатлившись «щедростью».

В этот момент у меня в голове уже зрел план по улучшению собственной жизни… Из этой развалюхи-лавки я вряд ли смогу выжать прибыль. Но если продам за хорошие деньги, у меня будет шанс построить реально доходное дело.

Шанс и стартовый капитал, естественно.

— А у вас губа не дура, хозяйка, — усмехнулся Александр. — Сто золотых.

— Это и есть ваша «возмутительная щедрость», лорд Калиостро? — поинтересовалась едко. — Да уж, действительно возмутительно. Триста, и ни золотым меньше. Или уходите вон.

Я не собиралась уступать. Уж не знаю зачем, но ему нужна эта лавка. Уверена, он готов заплатить за неё гораздо больше.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Я решительно, а он… как-то странно, недоверчиво.

Наконец Александр рассмеялся. Искренне, по-доброму, с нескрываемым восхищением.

— Вы просто прелесть, леди, — сказал он. — Как ваше имя?

— Лилибет. Лилибет Фарси.

Называться настоящим именем не стала. Сейчас, когда брат разыскивает меня по всему городу, это опасно.

Впрочем, я и не врала. Лилибет — уменьшительно-ласкательное от Элизабет. А Фарси — девичья фамилия матери.

— Лилибет, вы меня приятно удивили. Не знал, что в мире существуют такие дерзкие женщины. Я куплю вашу лавку за четыреста золотых, если вы согласитесь подписать договор сегодня вечером.

— Я согласна.

— Прекрасно. С вами приятно иметь дело.

И мы крепко пожали руки. Моя изящная кисть утонула в большой горячей ладони.

Почему-то это, казалось бы, невинное действие заставило меня смутиться. Но я быстро избавилась от этого чувства.

— Тогда до вечера?

— До вечера, Лилибет, — кивнул Александр, удаляясь.

И в доме снова стало одиноко.

Я оглядела пыльное помещение магазина и поджала губы.

Как ни крути, лавка — подарок отца. Можно сказать, последнее, что у меня от него осталось. Могу ли я так легко прощаться с нею?

Будь я в другой жизненной ситуации, я бы точно отказалась от предложения