И смех, и грех, и… Два соседа - Ольга Дашкова

– Мы не миллионеры, дед, – я смеюсь, но он уже ушел в свою комнату, бурча что-то про молодежь.

Мы с Дэном остаемся в гостиной. Я беру гитару, трогаю струны, наигрывая что-то меланхоличное. Дэн смотрит в окно, будто ждет, что Громов уже здесь.

– Расслабься, брат, – говорю я. – Месяц тут, и мы снова в игре. А может, нас красотка какая местная развлечет.

– Макс, – Дэн поворачивается ко мне, и его взгляд – как удар под дых. – Если из-за твоих баб мы спалимся, я тебя закопаю прямо в том амбаре.

– Любовь моя, ты такой романтик, – я подмигиваю, и он наконец не выдерживает, ухмыляется.

– Идиот, – бросает он, но я знаю: мы выкрутимся. Как всегда.

Ложусь на старый диван, пахнущий пылью и детством. Завтра начнется новая игра – прятки с прошлым и, возможно, флирт какой-нибудь знойной соседкой.

Но пока я закрываю глаза, слушая, как Дэн проверяет замки. Мы в бегах, но мы вместе. А это уже половина победы.

Глава 2

Алина

Утро в Козловке – это как трейлер к комедии, только с бонусом в виде орущего петуха и запаха свежескошенной травы, смешанного с легким намеком на коровий навоз.

Стою на своей кухне, в окружении мисок, муки и яблок, замешивая тесто для шарлотки, которая, клянусь, заставила бы даже ангела продать крылья за кусочек. Камера на штативе мигает красным, я поправляю свой любимый сарафан, он обтягивает мои формы так сильно, что еще немного и грудь выпрыгнет наружу.

Вещаю для своих десяти тысяч подписчиков в телеграмм-канале: «Котики, сегодня я покажу вам, как сделать шарлотку, от которой любой мужик забудет, как включать футбол!».

Подмигиваю в камеру, обсыпаю себя мукой для пущей «естественности» и кокетливо убираю локон с лица. Мои подписчики обожают, когда я такая – дерзкая, с огоньком, и с ватрушками, которые выглядят, как произведение искусства.

Я уже представляю, как этот ролик наберет кучу лайков, когда краем глаза замечаю движение за окном. Выглядываю – и, святые ватрушки, чуть не роняю миску с тестом!

Напротив, у дома деда Аркадия, два мужика чинят покосившийся забор. И не просто чинят, а делают это, будучи обнаженными по пояс, с телами, которые, кажется, вырезали из журнала про фитнес.

Один – блондин, с татуировками, которые вьются по его рукам, как приглашение к греху. Его загорелая кожа блестит на солнце, а мускулы перекатываются при каждом движении молотка. Второй – брюнет, с лицом, будто его выточили из камня, и татуировкой дракона на предплечье, которая, клянусь, шевелится, когда он забивает гвоздь.

Их торсы – это чистый грех и порок, а я стою, как дура, с ложкой в руке, чувствуя, как мое сердце делает кульбит.

«Кто эти Аполлоны? – думаю, прилипнув к окну. – Сбежавшие модели? Беглые бодибилдеры? Или дед Аркадий решил открыть в Козловке филиал стрип-клуба?»

Наблюдаю открыв рот и забыв о съемке, как блондин что-то говорит, размахивая молотком, а брюнет хмыкает, явно не впечатленный. Они спорят, но в этом есть что-то… теплое.

Как будто они сто лет друг друга знают. Прищуриваюсь, пытаясь уловить детали. Блондин явно тот еще болтун, а брюнет – из тех, кто одним взглядом может заставить тебя чувствовать себя голой.

И, черт возьми, мне это нравится.

Наконец-то в этой дыре хоть какая-то движуха помимо сбежавших у бабы Клавы гусей и пропавшего по-пьянке в лесу тракториста Прохора.

***

К вечеру я решаю, что пора снимать новый контент для канала.

«Эстетика деревенской жизни» – мой конек, и подписчики ждут, как я буду поливать грядки в своих джинсовых шортиках, которые делают мои бедра национальным достоянием.

Я ставлю камеру на штатив, напеваю что-то из старой попсы и направляю шланг на грядки. Солнце садится, заливая все золотым светом, и я чувствую себя королевой этого огорода. Вообще-то я и есть королева Козловки если бы был такой титул.

Но тут, как в дешевом романе, я «случайно» (ну, может, не совсем случайно) направляю струю воды чуть дальше, чем надо, и попадаю прямо по двум красавцам, которые как раз вышли из дома деда Аркаши.

Блондин подпрыгивает, как кот, которого окатили из ведра, и кричит:

– Эй, дамочка, ты что, решила нас утопить? Осторожней!

Его футболка теперь прилипла к торсу, и я клянусь, это зрелище стоит всех моих ватрушек. Брюнет, стоящий рядом, просто стряхивает воду с волос, но его взгляд – как выстрел. Он не говорит ничего, но я чувствую, как воздух между нами искрит.

– Ой, простите, мальчики, – делаю невинное лицо, поправляя шортики, чтобы они заметили, что я не просто так тут стою.

Блондин смеется, подходит ближе к невысокому забору, который разделяет наши участки, и я вижу, как его глаза скользят по моей фигуре. Он явно из тех, кто думает, что может очаровать любую одним взглядом. Ха, знаю я таких.

– Я Макс, а тебя как зовут красотка?

– Алина.

– Давай я покажу, как надо поливать, Алина, – говорит, забирая шланг. Его пальцы касаются моих, и я чувствую, как по спине пробегает ток.

Он начинает поливать мои грядки с такой уверенностью, будто всю жизнь был огородником, а я стою и думаю: «Ну, Алина, это тебе не подписчиков дразнить. Этот парень – ходячий соблазн, и ты уже мысленно снимаешь с него эту мокрую футболку».

Брюнет подходит ближе. Он молчит, но его присутствие – как гроза перед молнией. Он смотрит на меня, а мои щеки горят огнем. Давно такого не было.

– Осторожнее со шлангом, Макс, – наконец говорит он, и голос – как низкий гул мотора. – А то еще зальешь урожай.

Хмыкаю, скрещивая руки, отчего моя грудь становится еще более… заметной.

– Кстати, это мой молчаливый и суровый друг Дэн, не обращай на него внимания, он немного не в настроении.

– Вот же балабол чертов.

– О, это он так флиртует, я поняла. Напускает на себя большей загадочности.

– Флиртуют? – Максим подмигивает. – О, нет, это он еще не начинал, соседка. А ты, смотрю разговорчивая, а дед говорил, ты ватрушки печешь.

– О, милый, мои ватрушки – это искусство, – я наклоняюсь чуть ближе, опираясь на забор ладонями, чтобы он вдохнул аромат моей шарлотки, который витает вокруг.

Дэн хмыкает, и я понимаю, что это его способ сказать: «Ты мне нравишься». Они оба смотрят на меня, как будто я – их личный джекпот, и я не могу не признать: мне это чертовски льстит.

***

Ближе к ночи я решаю