Исцеляющее прикосновение - Барбара Картленд

Девушка пребывала в шоке, но окончательно ее сразил аукцион, состоявшийся в дядином особняке.

Фамильные портреты ее предков пошли с молотка всего за несколько фунтов. Портрет матери, который она обожала, был продан, можно сказать, за бесценок!

Даже костюмы отца выставили на продажу.

Джакоба умоляла поверенного оставить хоть что-то из дорогих ей с детства вещей. Особенно больно было расставаться с вещами, принадлежавшими матери.

Мистер Браунлоу категорично заявил, что она имеет право оставить себе лишь то, что принадлежит ей лично, а все остальное подлежит продаже.

Джакоба едва сдерживала слезы, глядя, как лошадей отца и дяди уводят местные фермеры.

А когда аукцион закончился, она вернулась домой, где остались только кровать да два сундука с ее вещами.

— Сколько… сколько времени я могу находиться дома? — спросила она у поверенного, в отчаянии оттого, что ей некуда ехать.

— Пока его не продадут, — ответил он. — Вам разумнее было бы переехать к кому-нибудь из родственников.

— Каких родственников?

— Неужели у вас никого нет? — изумился мистер Браунлоу.

Джакоба стала вспоминать тех, кто приехал на похороны.

Две пожилые дамы сказали, что живут в крошечном коттедже. Девушка поняла, они очень бедны.

— Мы были бы чрезвычайно рады, если б вы навестили нас, милочка, — промолвили они на прощание. — Мы не сможем оставить вас на ночь, потому что в доме нет лишней спальни, но с удовольствием пригласили бы вас на ленч или чай.

Старик, приехавший из Глостершира, жил в доме замужней дочери с тремя детьми.

«Какой прекрасный дом был у вашего отца, — заметил он. — Я представляю, как тут было тихо и уютно! А мне приходится терпеть невероятный шум, иногда просто голова идет кругом. — Джакоба не успела еще ответить, как он сделал заключение: — Но мне не следует ворчать. Я слишком стар, чтобы жить одному. Дочь и зять по крайней мере позаботились, чтобы у меня была крыша над головой!»

Она, разумеется, не может обратиться к этим малознакомым и небогатым людям за помощью. К сожалению, и у нее самой денег нет.

— Ваша мать оставила вам все свои средства, — сообщил мистер Браунлоу. — Хорошо еще, что ваш отец не мог ими распоряжаться, иначе все было бы потрачено.

— И сколько у меня денег? — поинтересовалась Джакоба.

— Она вложила в государственные бумаги пятьдесят фунтов. С накопившимися процентами это составляет почти семьдесят фунтов. Но вы должны учесть, что, если потратите эти деньги, у вас больше ничего не останется.

— Тогда… что же мне делать? — чуть слышно спросила Джакоба.

— Насколько я понимаю, вы получили хорошее образование, — задумчиво сказал мистер Браунлоу. — Не сомневаюсь, вы сможете найти какую-нибудь работу.

Он немного подумал и добавил:

— Бы слишком молоды, чтобы стать гувернанткой, да и…

Он чуть было не сказал «вы слишком хороши собой», но вовремя остановился.

Будучи опытным поверенным, он знал немало случаев, когда молоденькие гувернантки попадали в беду. Виновником становился отец семейства, где работала юная девушка, или старший брат детей, за которыми она присматривала. Поговорив с Джакобой, мистер Браунлоу убедился, что она не только очень молода, но и очень наивна.

Какое же место ей найти, где она будет в безопасности и не попадет в сети мужчины, который может ее погубить? Он задумался.

— У меня есть идея, — сказал он наконец. — Почему бы вам не попробовать себя в качестве компаньонки какой-нибудь пожилой дамы? Насколько я знаю, многие светские дамы нанимают чтицу, когда у них ухудшается зрение. А некоторым нужно, чтобы им меняли книги в библиотеке или выводили на прогулку их собачек.

— Это звучит не слишком страшно, — улыбнулась Джакоба.

— Думаю, это зависит от того, кому вы служите, — заметил мистер Браунлоу. — Некоторые старики становятся очень капризными, а иные — слишком словоохотливыми!

Он явно знал это не понаслышке, и Джакоба невольно засмеялась.

— Было бы так приятно оказаться в Лондоне! — вдруг возмечтала она. — Ведь я всю жизнь прожила здесь и совсем не видела мир!

Мистер Браунлоу тотчас подумал, что Лондон таит в себе много опасностей для молодой, хорошенькой и одинокой девушки, но вслух сказал:

— Вот что я собираюсь сделать, мисс Форд. Я посмотрю объявления в «Таймс» и «Морнинг Пост», — не ищет ли кто-нибудь компаньонку. Если такового не найдется, тогда я за свой счет опубликую объявление от вашего имени.

— Вы очень, очень добры! — воскликнула Джакоба. — Надеюсь только, что, если вы найдете мне место, я вас не подведу и не окажусь ни на что не способной.

Поверенный был до глубины души тронут ее словами. Этот немолодой мужчина, женатый уже тридцать лет, не мог не оценить необычную красоту юной собеседницы — ее прозрачную, нежную кожу и огромные глаза теплого серого цвета, ее светлые волосы с тонкими прядями червонного золота.

И еще что-то необъяснимое отличало Джакобу от большинства ее ровесниц.

По дороге домой, в Ворчестер, мистер Браунлоу пытался взять в толк, какого черта достопочтенный Ричард Форд позволил себе вляпаться в этакую заваруху. Конечно, лорд Бресфорд всегда был известен как повеса и мот, но его младший брат, Ричард, казался человеком рассудительным и добропорядочным. По крайней мере до той поры, пока жива была его жена.

«Ему следовало думать о будущем дочери, а не развлекаться в Лондоне с женщинами, падкими на деньги!» — гневно осуждал он покойного.

Поверенный не сказал Джакобе, что в счетах, присланных из Лондона, значились немалые суммы за ювелирные изделия, меха и наряды. Ричард Форд делал дорогие подарки какой-то чаровнице, обожествляющей роскошь.

Вернувшись в «Мезонины», Джакоба приготовила себе на ужин два яйца. Есть пришлось на кухне за столом, у которого одна ножка была короче остальных, и под нее пришлось подложить кирпич. Столешница так перекосилась, что посередине образовалась широкая трещина.

Девушка сидела на стуле с отломившейся спинкой, вследствие чего он превратился в табурет. Перекладины спинки все еще торчали, а потому садиться на стул надо было очень осторожно.

Оставалось только радоваться, что плита на кухне была встроенная, иначе ее тоже продали бы.

В доме было еще немного угля, а в саду достаточно сухих веток.

«Может быть, я смогу здесь пожить еще какое-то время, — думала Джакоба за скудным ужином. — А может, найду какую-нибудь работу поблизости отсюда».

Однако она не вспомнила никого, кому могла бы понадобиться платная компаньонка: проживавшие поблизости фермеры были бы ужасно смущены, попросись она к ним на работу.

А три дня спустя на нее обрушился еще один удар.