Виктория Железная леди Запада - Анна Дант

Но подготовиться следует.

Придя со стопкой белья в бальную залу, я растерянно огляделась. Длинный стол, стоящий вдоль стены, потребуется для лечения больных, да и площадь большая. Есть куда кинуть тюфяки для пострадавших.

К тому моменту, пока я расставила тяжелые стулья вдоль стен и убрала большие вазы со стола, потянулись первые люди.

Те, кто пострадал.

И закипела работа…

Мисси, помощница лекаря, тушила пожар вместе со всеми, так что я вызвалась помочь.

— Вам бы переодеться, — покачал головой мэтр. — Запачкаетесь.

— Разве это так важно? — грустно улыбнулась я, убирая волосы под косынку. — Говорите, что делать.

Я внимательно посмотрела на раненого мужчину. Элвар, младший конюх, стонал сквозь сжатые зубы, баюкая пострадавшую руку.

— Ничего, потерпи, это не смертельно, — мягко произнёс лекарь, осматривая конечность.

Запах палёной кожи ударил в нос. Я отвернулась и зажмурилась, стараясь дышать глубоко. Ещё не хватало, чтобы меня вырвало. Такого Элвар точно не переживёт.

— Миледи, с вами всё в порядке? — встревоженно спросил мэтр.

— Да, всё нормально, — кивнула, приводя себя в чувство.

Сейчас тот самый момент, когда надо быть сильной.

Сильной, как Элвар, который даже не закричал, когда лекарь принялся обрабатывать безобразную рану.

Опустив голову, я незаметно смахнула слезу. Для крестьян красота не так уж и важна. Главное, чтобы увечье не мешало работать, ведь семью кормить надо.

Но я смотрела на молодого, довольно красивого мужчину, который сводил с ума моих служанок и… Понимала, как тяжело ему будет теперь будет. Кисть обожжена сильно. Сможет ли Элвар трудиться с такой рукой?

— Обрежьте повязку, ваша милость, — попросил лекарь, кивая на ножница. — А ты, Элвар, не переживай. Настойка скоро подействует, боль уйдёт. А рука восстановится.

— Спасибо, — хрипло пробормотал пострадавший, аккуратно придерживая руку второй. — Спасибо вам.

— Иди к себе, я позже зайду, проведаю, — лекарь помог Элвару подняться и кивнул следующему пострадавшему.

Обернувшись, я тихо вздохнула.

На стульях сидело уже пятеро. У Элис, внучки Аннушки, сильно обожжена щека. От подбородка и до самой скулы. Чудом не задело глаз. Девушка сидела на стуле и просто смотрела вперёд. Не моргая, не двигаясь, не плача…

— С ней что-то не так, — прошептала я, кивая на Элис.

— Это шок. Так… Её я посмотрю первой.

Долгие три часа я помогала делать перевязки, успокаивала людей, смазывала раны мазью. От запаха уж не мутило, как и от вида огромных волдырей, кровавых ошмётках кожи, запечёных ран.

Казалось, что я сижу в столовой вечность. И уже вечность смотрю на покалеченных людей, гадая, кто виноват в поджоге.

Поля сами собой не загораются…

— Ваше Сиятельство. Миледи! — меня тронули за плечо. — Миледи, мы нашли Его Сиятельство.

— Нашли? — я растерянно оглянулась и увидела капитана. — И?

— Не переживайте, милорд жив. Но необходима помощь лекаря. У милордда сильные ожоги и, кажется, сломаны ноги.

— Идёмте, — кивнула я, поднимаясь.

Лекарь передал вернувшейся Мисси коробку со снадобьями и коротко рассказал, что делать. Мужчина пошел вперёд, а я немного задержала Бартана.

— Говоришь, милорд обгорел? — переспросила я, хмурясь. — Где вы его нашли?

— Недалеко от деревни, миледи.

— А деревня? Что с деревней? Вы успели?

— Не совсем, — поморщился капитан. — Пять домов сгорели дотла.

— Днём отправимся в Ряжки, оценим ущерб, — выдавила я.

Пятеро семей остались без крова. Пострадал ли кто-то — пока не ясно. Что произошло в этих чёртовых полях?

Эта мысль не давала мне покоя. Поля сами собой не загораются. Нет ни торфяников, ни зажигалок, даже лесов рядом нет.

Так что же там произошло?

Я зашла в спальню мужа и поморщилась. Здесь всегда пахнет перегаром, табаком и какой-то затхлостью. Несмотря на то, что прислуга тщательно убирается и проветривает, запах не выветривается, вися смогом под потолком.

Сейчас к этому тошнотворному запаху добавились стоны Верда, делая обстановку ещё мрачнее.

— Да сделай же что-нибудь! — рявкнул Верд, схватив за халат лекаря. — Иначе вылетишь из замка немедля!

— Если ты его выгонишь, то кто будет тебя лечить? — насмешливо поинтересовалась, с грустью глядя на мужа.

Некогда красивый, молодой мужчина стал похож на бездомного пьяницу. Одутловатое лицо, синие круги под глазами, сухие, искусанные губы и мутные, желтоватые глаза.

Начинает отказывать печень? Вероятно… Здесь такое не лечат. Впрочем, если бы Вердан бросил пить, может что-то и изменилось бы. Но его никак не убедить.

— А-а-а, Виктория! Дорогая жена, которой противно даже подойти к собственному мужу! — пьяно протянул Верд. — А я защищал тебя! Защищал наш дом, нашу дочь! Где Эми? Эми! Приведи мне Эми, немедленно!

— Верд, успокойся, Эми спит, — поморщившись от крика, рыкнула я и обратилась к мэтру. — Что с милордом?

— Сломаны ноги, да, — тихо произнёс лекарь. — И сильно обожжены. Восстановление будет долгим, миледи. Его милости придётся несколько месяцев провести в постели. И никакого вина, пока принимает снадобья.

— Если он будет прикован к постели, то лишить его выпивки проще простого, — вздохнула я. — Может вы дадите ему сонную настойку? Боюсь, милорд слишком активен для своего состояния. Как бы не навредил себе.

— Дам, обязательно дам, — кивнул лекарь. — И вам стоило бы.

— У меня нет проблем со сном, — усмехнулась я. — Делайте что должны и идите вниз, к раненым. Пожар ещё не потушили, так что могут быть новые жертвы.

— Конечно, миледи.

Лекарь споро наложил шину и перебинтовал раны. Отмерив необходимое количество капель, мужчина размешал сонную настойку с водой и протянул Верду.

— Ваша милость, вам надо это выпить, — приподняв Верду голову, лекарь влил в него лекарство. — Вот и всё, скоро вы заснёте.

— А теперь все свободны, — приказала я, подходя к окну и распахивая шторы.

Отсюда пожара не видно, зато видно начала рассвета.

— Жена! Я любил тебя, любил! А ты предала меня! Вышвырнула из спальни, как щенка ненужного, стоило тебе только забеременеть! Но я всё равно стою на страже! Всё равно защищаю вас, свою семью! — пьяно, громко, ругался Верд.

— Что за чушь ты несёшь? — поморщилась я. — От чего? От кого ты нас спасаешь? От самого себя, пока пьянствуешь в