Графские земли для попаданки - Надежда Игоревна Соколова

Глава 2

Моя семья была многодетной. Три сестры и старший брат. Почти футбольная команда, как часто шутил наш отец. Мы учились экономить на всем и всегда, занимались рукодельем и ремонтом, консервацией и соленьями-копченьями. В общем, были мастерами на все руки. Разве что не пели и не играли на музыкальных инструментах. Не дано было. Но жили мы в городе, столице края. И вокруг всегда были соцслужбы, не особо дорогие магазины, социальные аптеки, да даже простые люди, которые нет-нет, да помогали нашей семье. Ту же одежду или обувь для детей отдавали. И потому у меня никогда не было страха погибнуть от голода, например.

Здесь же я осталась, считай, один на один с жестокой реальностью. Да, меня называли «ваша светлость». Да, мне готовили, убирали за меня, помогали мне мыться и одеваться. Да, все мои приказы исполнялись мгновенно и слово в слово. Но при этом я несла ответственность за жизни этих людей, их благосостояние и, чаще всего, здоровье. Алек сам мне это сказал при первом знакомстве. Мол, ваша светлость, под вашей рукой столько-то людей. Мы вам полностью повинуемся.

Я, городская девчонка, никогда не жившая в деревне дольше недели, в восторг от этих слов не пришла. Да у нас в семье даже котов-собак не было! Мама отказывалась их заводить, утверждая, далеко не всегда шутливо, что ей хватает нас с отцом. И я никогда в жизни не несла ответственности ни за кого. Ну разве что за младшей сестрой присматривала, когда мама уходила к соседке поболтать, а старшие брат с сестрой были в школе.

Я никогда ни за кого не отвечала! Какие деревни, какие крестьяне, какие запасы продуктов?!

А самое страшное было то, что я не знала, к кому обратиться со своими проблемами. Дальним и ближним соседям, таким же аристократам, как и я сама, я не доверяла, не знала, что у них на уме, играла постоянно высокородную даму, которая полностью уверена в себе. Алек всех масштабов катастрофы не осознавал. А больше никого и не было здесь, в этой далекой провинции.

В холле, за дверью гостиной, послышался шум. Я отвлеклась от своих далеко не радостных мыслей и недоуменно нахмурилась. Вот что там могло произойти? Слуги подрались? Живность внутри дома очутилась?

Оказалось все гораздо проще: ко мне пожаловали гости.

За все время моего проживания здесь я не видела никого из соседей. Да и не желала видеть, если совсем уж честно. Меньше всего меня интересовали провинциальные аристократы с их многочисленным семейством. Я не была нелюдимой, но предпочитала общество тех, кто был мне интересен. И потому ни разу ни с кем не встретилась, к себе не приглашала.

Но здесь, видимо, было принято наносить визиты, особенно незнакомым соседям, даже без официальных приглашений.

А потому уже через несколько минут я знакомилась с семейством герцога Арнольда торн Шартака.

Высокий, широкоплечий, с выправкой военного, герцог Шартак выглядел внушительно и в то же время элегантно в своем темно-зеленом камзоле и черных штанах. Гораздо позже я узнала, что он был самым богатым человеком в крае. А заодно и владельцем охотничьих и рыболовных угодий. Дважды в год он принимал в своем поместье или самого императора, или его близких родственников, чем неимоверно гордился.

В общем, очень большая шишка для скромной и тихой меня.

Прибыл он в мое поместье с женой, двумя дочерьми и тремя племянниками, которые находились у него на иждивении с малолетства, после гибели их родителей.

Мы сидели в той же самой гостиной, в которой я недавно принимала управляющего, за накрытым к чаепитию столом. Угощать мне особо было нечем, только горячим чаем, да сладким пирогом. Но гостеприимство было оказано, что высоко ценилось в этих местах, по уверению то же управляющего.

– Ах, найра 1 Виктория, мы были приятно удивлены, когда узнали, что у нас появилась соседка. Это поместье очень долго пустовало. Мы и не подозревали, что у его бывшего хозяина имеется наследница, – болтала без продыха Сесиль торн Шартак, супруга герцога, высокая плотная дама довольно приятной наружности. Она была одета по последней моде и не стеснялась демонстрировать мне, бедной соседке, свои шикарные наряды и драгоценности. Синеглазая шатенка, она старательно выманивала у меня информацию. Вернее, думала, что занимается этим. Но, конечно, шпионка из нее не получилась бы. Сесиль сама всем всё рассказала бы, не задумываясь о последствиях. – Мы появились у вас сразу же, как смогли! Вы же понимаете: дела в поместье требуют твердой хозяйской руки, особенно осенью! Как раз время урожая! Но при этом надо же обязательно нанести всевозможные визиты до зимы! Потом уже и не поездишь по гостям! Ах, как у вас мило! Найра Виктория, вы живете здесь одна?! Неужели вам не страшно?

Болтовня Сесиль могла вызвать головную боль у любого неподготовленного слушателя. Но я выросла в окружении болтливых женщин, а потому всю информацию делила как минимум на десять и, что было не интересно, пропускала мимо ушей.

Когда мне наконец-то позволили ответить, я мило улыбнулась.

– Не поверите, найра Сесиль, но я сама была крайне удивлена, когда оказалась здесь в качестве наследницы. Никто и никогда не поминал при мне об этом поместье. Здесь действительно мило, только, увы, довольно бедно. Но я, конечно же, собираюсь все привести в порядок. Я уже пообщалась с управляющим, многое у него узнала. Теперь вот надеюсь приложить все усилия к улучшению жизни здесь.

Судя по разочарованию, мелькнувшему в глазах Сесиль, она рассчитывала на более подробную информацию.

– Найра Виктория, – вмешалась ее дочь, старая дева Лисия, зеленоглазая брюнетка, фигурой напоминавшая мать, только не имевшая ее удачи и оставшаяся в своем возрасте никому из местных кавалеров не нужной, – вы не собираетесь устроить бал в честь вашего приезда? Как раз перед зимой? Было бы очень удачно.

«Я бы с удовольствием поприсутствовала там и, может, нашла бы себе наконец-то жениха», – так и читалось между строк.

Лисии можно было дать тридцать-тридцать пять лет. Если она и была красивой в юности, то сейчас уже, без должного ухода, ее лицо превращалось в маску вечно недовольной, уставшей от жизни женщины. И это, конечно, еще больше отталкивало всевозможных женихов, искавших в девушках в первую очередь миловидность и легкий характер.

– Я пока думаю об этом, найра Лисия, –