Оковы прошлого. Книга 3 - Триша Вольф

Полная решимостью, я размахиваю руками и бью Куинна по предплечьям, высвобождаясь из его хватки, и сбиваю его ногой. Он научил меня этому. И я ловко укладываю его на мат.

Он ворчит, когда я забираюсь на него и прижимаю его плечи.

— А что случилось с «всегда быть начеку», сэнсэй?

Ухмылка искривляет его рот, когда он подносит руку к моему лицу. Мое дыхание затруднено, Куинн даже не вспотел. Мои веки тяжелеют, когда его грубые пальцы гладят меня по щеке, его большой палец проводит по моим губам. Я больше не отстраняюсь, когда он касается моего шрама. Я редко вспоминаю о шраме, когда я с ним.

Я приоткрываю губы, позволяя своему языку пройтись по его большому пальцу. Его гортанный стон грохочет у меня в груди, затем он обхватывает меня коленями, прижимая к твердой выпуклости в своих штанах.

Прежде чем я успеваю среагировать, Куинн перекатывается на меня и сковывает мои запястья.

— Не принимай мое желание, чтобы ты была сверху, за то, что я не начеку.

Я выгибаю спину, прижимаясь грудью к его груди, и обхватываю ногами его талию.

— Аналогично, — мне нравится, как напрягаются мышцы на его челюсти, как горят его глаза.

Он начинает сокращать расстояние между нами, когда кто-то прочищает горло в спортзале.

Куинн резко поднимает голову, и я поворачиваю свою, чтобы увидеть Карсона, прислонившегося к стене.

— Извините, что прерываю ваш... урок, — произносит он, усмехаясь. — Но специальный агент Белл созвала совещание. Подумал, ты захочешь быть там.

— Спасибо, — процедил Куинн сквозь зубы, но не двинулся с места. — Теперь ты можешь подождать снаружи, Карсон.

— Понял, босс.

— А ты теперь можешь меня отпустить, — говорю я, намеренно двигая бедрами.

Он делает глубокий вдох и прижимается своей толстой длиной к шву штанов между моих бедер. Тепло расцветает внизу моего живота, а затем Куинн обдает горячим дыханием мою шею, грубая щетина его подбородка касается моей кожи, усиливая возбуждение. И в этот момент я испытываю сожаление, что мы находимся в спортзале полиции.

Такое же сожаление отражается и на лице Куинна, когда он с усилием отстраняется. Он садится на пятки и поправляет стояк в штанах. Встав, он протягивает мне руку. Он прижимает меня к своей груди и украдкой быстро целует, прежде чем отпустить.

— Думаю, тебе не стоит опаздывать. Не хочу, чтобы из-за меня тебе сделали выговор.

— Рано или поздно, я все равно его схлопочу, — небрежно бросает он. — Достаточно того, что я не могу держать свои руки подальше от тебя на работе, не говоря уже о всех других местах, к которым я прикасался.

Его шутка должна была немного успокоить меня, но я знаю Куинна. Этот черный юмор только доказывает, под каким давлением он находится, ненавидя себя за свои поступки.

Я подхожу ближе и протягиваю руку, но он расправляет плечи, разминая мышцы, а затем направляется в душевую.

— Мы снова встретимся завтра. — Он оборачивается, чтобы добавить: — Даже если я наслаждаюсь твоим способом отвлечения внимания, ты все равно не избежишь предстоящего урока.

Я позволила легкой улыбке украсить мои губы. Я не принимаю это на свой счет. Я имею в виду, что я женщина, и его отказ все еще причиняет боль, но я слишком поглощена чувством вины с моей стороны, чтобы обижаться. Куинн страдает из-за меня. Его попытка поднять настроение слишком очевидна, независимо от того, насколько я ценю его усилия.

Он старается, несмотря на наши тяжелые обстоятельства. Все это дается ему нелегко. Наши новые отношения. Наше затруднительное положение. Я боюсь, что он сорвется, и понимание этого только усиливает давление на меня, чтобы быстрее найти ответ и закончить весь этот бесконечный кошмар вокруг нас.

Это порочный круг.

Я потираю рукой лоб и ругаюсь. Направляясь к своей сумке, я разжимаю костяшки пальцев и сжимаю их в кулак. Фаланги распухли и покрыты синяками. Я не продумала эту тренировку до конца. Это важно, да, но до какой степени, если я не смогу держать скальпель должным образом?

Еще одна причина ненавидеть Альфу. Жизнь в страхе и в постоянном состоянии истощения адреналином становится утомительной. Когда я не работаю, я вырубаюсь в своем доме, который теперь полностью оборудован самой современной системой безопасности.

Или остаюсь у Куинна, что предпочтительнее для него, и, как бы мне ни было неприятно это признавать, это единственное время, когда я могу погрузиться в глубокий сон. И я сплю как убитая. Я смеюсь про себя над этой мрачной шуткой. До сих пор я никогда не завидовала тем, кто оказывался на моем столе.

Я натягиваю толстовку, мельком замечая черный предмет в своей сумке, а затем вытаскиваю его.

— Черт, — когда Куинн направляется к выходу, я иду к нему, держа устройство. — Датчик слежения? Серьезно?

Он останавливается, не оборачиваясь. Его плечи поникли. Попался.

— Я же говорил тебе…

— И я сказала тебе, что со мной не будут обращаться так, будто я нахожусь в гребаной программе по защите свидетелей.

Он поворачивается, возвышаясь надо мной всем своим шестифутовым телом.

— Это не для тебя, это для меня, — он проводит тыльной стороной пальцев по моей руке.

— Куинн, я понимаю... - я выдыхаю, позволяя своему гневу улечься. — Но если я позволю этому происходить в моей жизни... это даже будет не жизнь, — я смотрю на него снизу вверх. — Я просто жду, когда случится худшее.

— Мне нужно идти, — он кладет руку мне на затылок, запечатлевая долгий поцелуй на моем лбу. — Просто подумай об этом. Это все, о чем я прошу.

Он уходит, оставляя меня бороться за дыхание. Я заставила его через многое пройти, и все же я не могу добровольно подчиниться жизни, где за каждым моим шагом следят.

Я перекидываю сумку через плечо. Укол раскаяния за всю эту ситуацию по отношению к нему пронзает мою грудь. В его беспокойных мыслях есть нечто большее, чем мое ужасное положение. Хотя ордер на арест Мэддокса был выдан быстро, оперативная группа оказалась неэффективной в поимке подозреваемого.

Охота продолжается.

Только мы с Куинном подозреваем правду о том, почему Мэддокса нельзя найти.

В то время как оперативная группа неустанно ищет адвоката в бегах, Куинн прочесывает город и его окрестности в поисках тела.

Ради Куинна я надеюсь, что они найдут Мэддокса живым.

Урок третий: защищай то, что принадлежит тебе, любой ценой.

Если Куинн продолжит в том же духе, он может прийти к самоуничтожению. Я считаю Куинна своим… и собираюсь защищать