Кавказский брак. Нелюбимая - Элен Блио

Или он боится, что его могут обвинить в бездействии и пособничестве убийству?

Боже, Алия, какая же ты наивная. Глупый цветочек.

Ничего он не боится. Просто твоя смерть не входит в его планы. А он не любит, когда кто-то идёт ему наперекор. Вот и всё.

Да, Осман такой.

Горец. Хозяин жизни. Хозяин этих Кавказских гор.

Тот, кому никто не говорит нет.

Тот, кто вершит судьбы.

Это ты, маленькая дурочка решила пойти наперекор. Решила поступить по-своему. Ты устала быть нелюбимой женой, которую отправили в дальний аул овец считать. Ты попробовала бороться за себя. За свою жизнь.

Увы…

Снова не получилось.

Он подходит, садится на стул у больничной койки. Я ведь правильно поняла? Я в какой-то больнице? Видимо, приличной. Тут хорошо пахнет. И стены приятного мятного цвета.

- Алия…- голос у него очень низкий, глухой, почему-то больно бьёт по барабанным перепонкам. Он опускает руку на мою, но я прячу ладонь, отстраняюсь. – Не бойся меня, девочка.

Это он говорит? Правда?

Он думает, что после всего, что он сделал, я не буду бояться?

Он думает, что та наша ночь перечеркнёт всё?

- Алия…

Я хочу ответить, хочу попросить, чтобы он ушёл, чтобы он оставил меня в покое хотя бы здесь.

Хочу сказать, что не хочу его видеть. Не могу видеть.

Больно очень. Фантомная боль.

Боль по тому счастью, о котором я мечтала.

Боль, по той любви.

Хочу сказать и не могу.

В горле спазм.

Приоткрываю рот, а звука нет.

Ничего нет.

Только боль, боль, боль…

- Алия.

Снова его рука тянется ко мне и опять я отшатываюсь, отворачиваю голову. С трудом.

Слёзы катятся.

Не могу понять, почему моя голова такая лёгкая? Словно голая.

И тут я вспоминаю…

Мои волосы. Мои прекрасные волосы, которые достались мне от мамы.

Роскошная золотая грива – так однажды сказал про них Осман.

Я думала это комплимент.

Но это была издёвка.

Унизительная.

Мерзкая.

Он словно сравнил меня с одной из своих породистых кобыл. Но сравнение было не в мою пользу, потому что кроме роскошной гривы у меня не было ничего.

Ничего, что вызвало бы у него хоть какой-то интерес, хоть какие-то чувства.

А теперь нет и волос.

Мне страшно закрывать глаза, потому что накатывают воспоминания.

О том, как меня схватили, как волокли, как рвали на мне волосы, вырывали клоками, чуть ли не с кожей, как потом резали их тупыми ножницами, под корень, царапая кожу…

Осторожно поднимаю руку, хочется пощупать что там, понять.

- Тебя побрили… чтобы… чтобы было легче залечить раны.

Легче залечить раны?

Может, легче было бы меня убить?

Или просто дать мне умереть.

Пусть бы в раны попала инфекция, заражение крови, говорят, страшная смерть.

Но когда у тебя такая страшная жизнь – страшной смерти не боишься.

- Алия…

Нет, не надо! Закрываю ладонью ухо. Второе прижимаю к подушке.

Не хочу его слышать.

Не хочу его видеть.

Ничего не хочу.

- Алия… я должен тебе сказать.

Ничего ты мне не должен! Всё моё существо вопит об этом.

Оставь меня.

Оставь в покое.

Прекрати меня мучать Осман Булатов.

Теперь я знаю то, чего не знала тогда.

Тогда, когда увидела своего жениха, будущего мужа.

Тогда, когда надеялась, что мы будем счастливы.

Я думала, он выбрал меня, потому что я понравилась ему.

Думала, что он меня полюбил.

Наивная. Тогда я не знала страшной правды.

Он ненавидел меня.

С самого начала. А я-то, дурочка, размечталась.

Размечталась о любви.

Надеялась на счастье.

Верила.

Смотрела тогда в его глаза, и мне казалось, что я вижу в них интерес, вижу зарождение чувства. Большого, светлого, красивого чувства, которое свяжет нас навсегда.

Но нас связало совсем не это.

Нас связала ненависть.

Его ненависть.

Он наказывал меня за то, чего я не совершала.

Наказывал за вину, которой на мне не было.

Он наказывал меня просто за то, что я дочь своей матери.

Женщины, которую он ненавидел.

Глава 3

- Дорогие дети, поздравляю вас с никяхом, желаю вам долгих лет, чтобы ваша жизнь была сладкой как щербет, чтобы в вашем уютном доме был слышен смех детей. Желаю вам процветания, духовного единения, согласия во всем.

В голове до сих пор звучат те льстивые, красивые речи. Их я тоже тогда принимала за чистую монету.

Казалось, весь мир, наконец, на моей стороне. Всевышний смилостивился и даёт мне счастье несмотря на то, что совершила моя мать. Неверная.

Я не знала, что случилось с мамой.

Мне было всего девять лет тогда.

Мама была очень красивой и очень грустной.

Повторяла, что она любит отца и меня. Переживала, что больше не родила детей. Отец взял вторую жену, и мама стала медленно угасать.

А потом она пропала.

В доме шептались, что она сбежала.

Я не могла понять, как? Сбежала и оставила меня?

Новая жена отца меня невзлюбила.

Да и отец…

Когда я была маленькая он меня очень любил, баловал. Называл своей принцессой.

Когда всё стало не так я не знаю.

Мама хотела родить еще, очень хотела родить отцу сына. Но не получалось.

Выкидыш за выкидышем.

Бабушка, мать отца, причитала, плакала, а сама – это я слышала еще ребёнком! – сама отца науськивала, мол, тебе нужен наследник, зачем тебе эта русская – она пустоцвет. Родила дочь и прекрасно. Хватит. Возьми молодую девку из хорошего клана. Пусть рожает пацанов.

Папа и взял.

Только и тут ему не повезло.

Наследник родился. Но родился больной, недееспособный. Он живёт где-то в дальнем ауле. Отец его даже не навещает. Уход за ним есть, сыт, обут, одет – и ладно.

Больше жена тоже родить не смогла.

Папина младшая сестра, сводная, от второй жены его отца, Зулейха, тётя Зуля, которая единственная меня любила, говорила, что это его мактуб – судьба, что всевышний всё видит и даёт каждому то, что он заслужил.

Зулейха очень редко появлялась у нас дома.

Я могла только писать ей письма, передавала через одну из служанок в доме, у которой была родня в доме тёти Зули.

Телефон у меня был, но бабушка и папа всё жёстко контролировали.

Честно говоря, я мечтала выйти замуж, мечтала вырваться из клетки, в которой жила.

Я закончила школу, хотела учиться в институте, отлично сдала экзамены, но отец решил, что образование мне не нужно.

-