Чистое сокровище - Сандра Мэй

Они жили в одной комнате студенческого кампуса – и решили не расставаться и после окончания университета. Андреа категорически отказалась от материальной помощи со стороны родителей и устроилась на работу в Британский музей. Кэти вполне философски отнеслась к профессии официантки – и пошла работать в «Старбакс». Подруги сняли небольшую квартирку в Сохо – и зажили взрослой самостоятельной жизнью.

На вторую неделю работы официанткой Кэти слегка расслабилась, решив, что уже стала профессионалом своего дела – и судьба немедленно щелкнула ее по носу. Утром в сочельник, слегка осоловев после ночной смены, Кэти Гроувз опрокинула поднос с кофе, омлетом, маслом и джемом на белоснежную рубашку ПОТРЯСАЮЩЕГО парня, посетившего их кафе.

Кэти прекрасно помнила – до сих пор! – как замерла возле ошпаренного и разъяренного красавца, изрыгавшего ужасные, судя по всему, проклятия, которые звучали, тем не менее, очень музыкально – ибо произносились на языке влюбленных и поэтов, Петрарки и Данте… на итальянском, одним словом.

Кэти отчетливо понимала, что это конец, что после произошедшего остается только выйти из кафе, дойти до Темзы и утопиться… но в этот момент мелодично дзинькнул колокольчик – и в кафе стремительной походкой влетела Андреа. Они договорились вместе съездить за подарками – родители Андреа ждали обеих девушек на Рождество в замке.

При виде Андреа ошпаренный итальянец неожиданно замолк, вытаращил глаза, а потом разразился не менее бурной, но куда более доброжелательной тирадой, больше напоминавшей курлыканье влюбленного голубя. Андреа в ответ одарила голубя благосклонной улыбкой, допустила к ручке и принялась болтать с жертвой Кэти самым светским образом…

Короче говоря, Кэти была прощена, в замок они поехали втроем, а после рождественских каникул в газетах появилось объявление о помолвке мисс Андреа Карлайл, дочери лорда и леди Карлайл, с Чезаре Биньони, графом Kappa – да, именно на его аристократическую грудь Кэти Гроувз столь удачно опрокинула поднос с горячим кофе.

Андреа вышла за Чезаре, Кэти была подружкой невесты на пышной свадьбе, однако букет не поймала – впрочем, она ничуть не расстроилась. В наследство от Андреа ей досталась должность младшего хранителя в Британском музее, а квартирка перешла в ее полное распоряжение.

Кэти выбросила лишнюю мебель, заставила подоконники подслеповатых окон, выходивших на помойку, многочисленными цветочными ящиками и горшками, купила канарейку (мама считала, что канарейка – это мещанство) и зажила в свое удовольствие. Лорд и леди Карлайл пару раз приглашали ее в замок, но без Андреа Кэти как-то стеснялась, а потом и приглашения сошли на нет. Девушка работала, по вечерам ходила гулять, либо оставалась дома и читала книги… жизнь впервые казалась абсолютным раем.

То, что это еще не рай, стало ясно примерно через год, когда глубоко беременная Андреа и совершенно потерявший от счастья голову Чезаре приехали в Лондон, пришли к Кэти в гости и стали показывать фотографии своего дома. Кэти не верила своим глазам и в глубине души полагала, что это розыгрыш, и Андреа просто скачала из Сети снимки разных итальянских палаццо и музейных залов – потому что вот этот амурчик совершенно очевидно работы Челлини, а мраморный фонтан тянет век эдак на четырнадцатый…

Но что ж поделать, Чезаре был настоящим графом Kappa, а этим самым графам принадлежали – Кэти не ошиблась – самые настоящие палаццо. Андреа, впрочем, относилась к ним вполне равнодушно – что неудивительно, учитывая ее детство, проведенное в средневековом замке.

– Нет-нет, там замечательно и изумительно, мне кажется – малышу это идет на пользу, но… нельзя же жить в музее, правда? Я имею в виду – обедать, ужинать, принимать гостей, ходить в туалет, стоять под душем… У меня же профессиональный вывих – я хожу по коридорам и размышляю, сколько стоит вот эта уродливая вазочка семнадцатого века и что будет, если я ее случайно разобью…

– Андреа, сага mia, если хочешь, – разбивай все…

– Я понимаю, любимый, тебе для меня ничего не жалко – но я же искусствовед! Я не могу крушить раритеты – а времена моей грациозности остались в прошлом.

Кэти фыркнула и осторожно погладила огромный живот подруги. Под ладонью что-то требовательно трепыхнулось… Кэти замерла со счастливым и немного испуганным видом. Че- заре, приобняв свою молодую жену за точеные плечи, вдруг сказал со своим мягким итальянским акцентом:

– Сага mia, посмотри, как Катарина похожа на Madonna piccolo! У нее совершенный леонардовский овал лица…

Кэти очнулась и вспыхнула. Андреа рассмеялась.

– Чезаре, не смущай ее. Кэт считает себя обычной девушкой – да, Кэти? Все мои попытки убедить ее в том, что она красавица, оканчивались неудачей.

– Да ну тебя! Скажите лучше, почему вы приехали в Лондон, когда тебе пора рожать?

– Видишь ли, Чезаре – сирота, у него в Италии полно родни, но только дальней, а мне бы хотелось, чтобы мама и папа первыми приветствовали своего внука. Рожать будем здесь, да, милый?

Чезаре в ответ лишь поцеловал руку своей красавицы-жены… и Кэти вдруг почти воочию увидела эту прекрасную пару лет эдак через пятнадцать-дйадцать: властная и прекрасная Андреа впереди, а за ее спиной маячит покорный и по-прежнему влюбленный Чезаре.

Почему-то от этого видения стало грустно. Кэти решительно тряхнула золотистыми кудряшками.

– Значит, у нас еще есть шанс погулять по Лондону?

– Ох… не знаю, не знаю. Если только в ближайшие пару дней – потом, мне почему-то кажется, я буду страшно занята.

Андреа ошиблась ровно на пару дней. В ту же ночь, после возвращения от Кэти в отель, у нее начались схватки, и к утру Чезаре Биньони, граф Kappa стал не только счастливым супругом, но и счастливым отцом.

Это произошло два года назад, а сегодня, пятнадцатого июня, Кэти Гроувз получила письмо от Андреа и Чезаре. Они приглашали ее провести у них в доме целое лето!

Кэти обрадовалась. Нет, не так. Она пришла в дикий восторг. И еще – да, придется признать сей нелицеприятный факт – показала язык маминой фотографии.

Мама так давно превратилась в виртуально-мифологическую личность, что Кэти привыкла вести с ней споры при посредстве вот этой фотографии: юная мама с сурово поджатыми губами и дерзким взором чемпионки крепко сжимает мускулистой рукой некое изогнутое чудовище, в котором только очень искушенный взгляд может опознать красу и славу Англии – боевой лук.

Дело в том, что в конце мая Кэти Гроувз уволили из музея. Очень извинялись и сожалели – но уволили. Нельзя сказать, чтобы после этого она впала в депрессию – депрессии были ей неведомы от рождения, но некоторое замешательство все же испытала. Как всегда в таких случаях, вслед за замешательством пришло время бесед с маминой фотографией. Мама была сурова и категорична:

«Это произошло потому, что ты неправильно себя позиционировала!»

– Мама, это потому, что у них и так раздут штат, а специалист из меня аховый, если честно…