Он мой Август - Евгения Ник

Так, я и попала в одно кадровое агентство помощником юриста. По факту была кем-то вроде курьера и “принеси-подай”. Про зарплату и вовсе стыдно говорить. Плюсом — неуравновешенный начальник, который не стеснялся орать матом. В общем, хватило меня на полгода.

Потом ушла и несколько месяцев безуспешно искала новое место. Дошло до отчаяния — всерьёз подумывала пойти работать в торговлю. Но тут на глаза попалась вакансия: “Помощник руководителя. Детективное агентство Алмаз-КоН”.

Требования: юридическое образование, опыт работы не обязателен, предусмотрено обучение. И зарплата — очень даже достойная.

И какого было моё удивление, когда на резюме откликнулись уже на следующий день.

— Мам! — я вылетела из комнаты. — Где моя белая рубашка и брюки?

— Вроде на верхней полке. А зачем тебе? — спросила с сомнением.

— На собеседование иду.

— М-м-м… — отозвалась без энтузиазма.

Мне вдруг стало стыдно. Она уже и не верила, что я найду себе работу. Подозреваю, что и вовсе считала, будто паразитирую на её шее.

Убежала обратно в комнату, и за пару секунд выудила с верхней полки рубашку. Брюки тоже нашлись. Всё мятое, но главное — чистое.

На кухне мама уже стояла с чашкой кофе и следила за моими метаниями по квартире.

— Может, тебе хотя бы волосы уложить? — осторожно спросила она, глядя на фигульку на моей голове. — Идти так — совсем несолидно.

Унеслась в коридор, а после вернулась с расчёской и резиночками. Плюхнулась на табуретку и выдохнула:

— Колдуй.

— Французскую косу? Одну или две делаем?

— Давай две, но не как у Алёнушки. Стильненько.

— Не учи парикмахера, — пробухтела мама и начала аккуратно расчёсывать мои волосы.

— Всё, молчу, — закрыла пальцами на губах невидимый замок.

Мама щёлкнула пальцами и принялась плести.

С того дня я работаю в Алмаз-КоН помощником руководителя. Штат небольшой, но дружный. Валя — консультант, Лёшка — бессменный водитель и наблюдатель, и наш “батя” — Комаров Никита Александрович, детектив и глава агентства.

Примерно три месяца назад в наше агентство обратилась Ремизова Жанна Анатольевна — женщина, которая уже давно не могла понять, верен ли ей муж или нет. В её глазах был классический микс усталости и недоверия. Типичная ревнивица.

— Помогите выяснить, изменяет ли он мне, — сказала она, сжав в руках сумочку, будто это был её последний оплот. — Я уже забыла, что такое спокойный сон.

Комаров, как обычно, напустил в глаза задумчивого тумана. Взглянул на неё прищуренно, словно пытаясь прочесть её мысли, и сказал с характерной долей иронии: “Ну что ж, давайте посмотрим”.

— Мы разберёмся, Жанна Анатольевна. Поиск правды — наше дело.

Я закатила глаза от пафоса Комарова и начала готовить бланк договора на оказание услуг.

Никита Александрович сидел напротив Жанны, сложив руки на столе, а я — по другую сторону, с бумагами и ручкой, готовая фиксировать каждое слово.

— Месяц, думаю, это подходящий период.

— Мало, — выставила вперёд руку Ремизова. — Три месяца. Вот период, в течение которого будет вестись наблюдение.

Комаров поднял бровь, но спорить не стал. Любой каприз за деньги клиента.

Однако ни через неделю, ни через две, ни через месяц и даже два, ничего подозрительного за Ремизовым не наблюдалось.

— Да он, как стёклышко, — сложив руки за спиной, пробормотал Никита Александрович, стоя у окна.

Я подняла глаза поверх очков, коротко взглянула на “батю” и вернулась к отчёту на Арсения Николаевича.

— Знаешь, Наденька, нехорошее у меня предчувствие, — тихо произнёс он, всё ещё стоя у окна. — Ох, нехорошее.

— Почему? Он же чист.

— Думаю, она будет недовольна.

Поправила очки, тоже задумалась, приложив палец к губам.

— Странная, эта Жанна…

— О-о-о, значит, и тебе так показалось? — обернулся он через плечо.

— Ну да. Суетная и будто что-то недоговаривала.

* * *

Ремизова появилась в агентстве на следующий день под закрытие.

— Жанна Анатольевна, — заговорил Комаров. — Нет ни одного промаха, ни одного подозрительного взгляда, ни одного звонка, который можно было бы расшифровать как доказательство предательства. “Идеальный семьянин”, — подвёл итог, поднимая глаза на Ремизову.

Она смотрела на него, будто ждала, что вот-вот услышит какую-то другую правду. Страшную и грязную.

— Ваш муж кристально чист, — произнёс он и протянул ей подробный отчёт, расписанный по минутам, датам и локациям. — Мы не нашли ничего, что хоть немного бы усомнило вас в его верности.

И вдруг она дёрнулась, словно получила удар по лицу. И в самом деле щёки начали краснеть, а брови подрагивать.

— Это не та новость, которую я ждала, — холодно произнесла она. — Мне нужно, чтобы он изменил. Чтобы я могла доказать факт его неверности.

Мой мозг сразу же завис. Комаров — тоже застыл.

— Мы не занимаемся подставами, — спокойно, но твёрдо ответил он. — Наша задача — искать правду, а не создавать ложь.

Жанна усмехнулась, и от её улыбки меня аж передёрнуло. В одно мгновение эта шикарная женщина превратилась в противную тётку.

— Эта сумма заставит вас изменить ваше мнение.

Жанна Анатольевна потянулась к стикерам и ручке. Размашистым почерком написала сумму и толкнула листок в сторону Комарова.

В кабинете повисла тишина. От нервного напряжения и любопытства у меня даже ладошки вспотели. Так хотелось узнать, что же там за сумма. Комаров медленно поднял глаза и посмотрел на меня. Задумался.

— Иллюзия. Но правдоподобная, — произнёс он.

— Да. Сказка, но с доказательствами.

— Жанна Анатольевна. У нас небольшое агентство и нет тех, кто мог бы сыграть роль… — начал он отнекиваться, но вдруг замер и вновь посмотрел на меня.

Я заёрзала в кресле, взгляд Комарова явно не сулил ничего хорошего.

— Надежда, что скажешь? — спросил он.

Перевела взгляд и увидела, как Ремизова смотрела на меня с неожиданным интересом. Потом улыбнулась и указала на меня наманикюренным пальчиком.

— Да. Она подходит.

Голова тут же закружилась. Я? Что? Что я должна сделать? О чём они?

— Надежда, вы моя последняя надежда, — произнесла она, выделяя последнее слово так, что мне показалось, будто я сейчас стану главным персонажем какого-то криминального сериала, а не помощником в скучном детективном агентстве.

Глубоко вдохнула, попыталась спрятать дрожь в голосе и ответила:

— Простите, я не совсем понимаю… Что именно вы от меня хотите?

Ремизова словно почувствовала, что меня колотит, и заговорила сладко, спокойно:

— Мне нужно, чтобы вы помогли моему мужу изменить. Чтобы я получила доказательства.

Я моргнула. Открыла рот, чтобы сказать что-то, но слова застряли. Медленно встала, пытаясь собраться. В