Двойная жизнь училки - Женя Черняк

Приватная комната. Такая комната была почти во всех ночных клубах. Сегодня тут не пахло похотью и запретной страстью. Сегодня тут повисло небывалое напряжение.

Анна смотрела на своё отражение: бледные губы, тёмные тени под глазами, блестящие от пота волосы. «Это просто работа. Просто работа, чёрт возьми!»

Дверь приоткрылась. Кирилл вошёл без стука, оглядывая комнату с любопытством.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, — его голос звучал ниже, чем в кабинете.

— А я не ожидала увидеть тебя в «Эклипсе», — она скрестила руки. — Ты же «не интересуешься клубной культурой», как ты сказал на прошлом уроке.

— Люди меняются, — он улыбнулся, присаживаясь на край столика. — Или не меняются, а просто открывают новые грани. Как ты.

— Какие ещё грани? — Анна приподняла бровь.

— Ты думаешь, я не заметил, как ты смотришь на меня на парах? Как будто пытаешься разгадать. А теперь я разгадываю тебя.

— Ты ничего не разгадываешь, — она отвернулась к зеркалу. — Ты просто видишь то, что хочешь видеть.

— А что я хочу видеть?

— Юную танцовщицу, которая готова на всё за деньги.

— Нет, — он встал, подошёл ближе. — Я вижу женщину, которая прячется. И мне интересно, почему.

Анна резко развернулась:

— Слушай, Зарецкий. Ты платишь за танец, а не за разговор. Если хочешь что‑то сказать — говори по делу.

— Дело в том, что ты мне нравишься, — он достал из кармана конверт, положил на стол. — Здесь сумма. Втрое больше, чем ты обычно берёшь. Но у меня условие.

— Какое же?

— После танца мы идём в кафе. Ты в обычной одежде. Без масок.

Она рассмеялась:

— Ты серьёзно? Думаешь, я брошу всё ради твоего каприза?

— Я думаю, ты устала прятаться, — он наклонил голову. — И ещё я думаю, что ты хочешь это обсудить. Просто боишься начать.

Тишина. Только гул музыки из зала, отдалённые крики, звон бокалов.

Анна медленно взяла конверт, провела пальцем по краю.

— Танец. И только. Остальное — забудь, потому что меня не надо спасать.

— Как скажешь, — он улыбнулся. — Но я всё равно буду ждать.

— Хоть до утра, дорогой. Я всё равно не приду.

Он промолчал.

Анна набралась смелости и мигом вскочила ему на колени. Парень явно этого не ожидал. Она чувствовала, как он напрягся, и её это слегка позабавило. Она поняла, что сейчас он на её территории, впрочем, как всегда. Коснувшись губами его шеи, она тихо прошептала:

— Расскажи, милый, кто ещё в курсе о моей второй работе?

— Никто. Только я. Клянусь, — с трудом выдохнул он.

Он не мог сдержать возбуждения, и она это чувствовала. Старался изо всех сил, но не мог. И вдруг она начала извиваться над ним словно змея, расслабившись и отключив мозг ровно на то время, которое он оплатил.

2 глава

Анна стояла у доски, объясняя разницу между must и have to, но взгляд то и дело скользил к парте у окна. Кирилл сидел, развалившись, и смотрел на неё. Не на доску. Не в учебник. Прямо на неё.

— … поэтому мы говорим «I must study» — «я должен учиться», когда это наш внутренний выбор, — она запнулась, поймав его улыбку. — Зарецкий, у вас вопрос?

— Да, — он поднял руку с нарочитой серьёзностью. — А если я must поговорить с вами после занятий? Это тоже внутренний выбор?

Студенты захихикали. Аня из второй парты даже прикрыла лицо тетрадью.

— Внутренний выбор — это подготовиться к контрольной. А ваше must оставьте на перемене, — Анна постучала указкой по столу.

Когда звонок наконец прозвенел, она собрала бумаги дрожащими руками.

«Нахал! Он не посмеет. Не здесь. Не при всех».

— Анна Львовна, — его голос за спиной. — У нас договор.

Она обернулась:

— Никакого договора. Ты получил танец. Всё.

— Но я не был до конца удовлетворён, — он шагнул ближе, понизив голос. — Почему ты бежишь? Боишься, что я расскажу? Или боишься, что мне понравится то, что я узнаю?

Анна выпрямилась, глядя ему в глаза:

— Кирилл, если ты хоть слово скажешь о клубе — я уволюсь. И ты это должен понимать.

— А если я скажу, что хочу узнать тебя не как Luna, а как Анну? — он улыбнулся, но в глазах была твёрдость. — Что тогда?

Она молчала. Где‑то за дверью смеялись ученики, звенел чайник в чьей-нибудь препараторской, а здесь, в пустом кабинете, время будто остановилось.

— Тогда ты глупый, — прошептала она наконец. — Потому что я не та, кого ты хочешь видеть.

— А кто ты?

— Я — учительница. И это всё.

— А вчера ты была танцовщицей.

— Вчера была работа.

— А сегодня?

— Сегодня — урок.

Он кивнул, но улыбка не исчезла:

— Хорошо. Тогда начнём с урока. Но после… после мы поговорим. По‑настоящему.

И вышел, оставив её одну среди разбросанных тетрадей и невысказанных слов.

После пар Анна стояла у крыльца, вдыхая прохладный осенний воздух. Листья шуршали под ногами, где‑то вдали слышался смех парней, играющих в баскетбол. Она достала из сумки телефон — ни звонков, ни сообщений.

«Конечно. Он не станет писать. Он же всё решает лицом к лицу».

— Анна Львовна!

Она обернулась. К ней шёл ректор, Михаил Иванович, в своём неизменном сером костюме, с папкой в руке.

— Как раз вас ищу. Завтра всеобщее собрание, нужно обсудить успеваемость филологического факультета. Вы ведь возьмёте слово?

— Конечно, — она кивнула, стараясь сосредоточиться на разговоре. — Подготовлю статистику.

— Отлично. И ещё… — он запнулся, глядя куда‑то за её спину. — Вижу, у вас с Зарецким… особые отношения?

Анна почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— В каком смысле?

— Да так, — он пожал плечами. — Был замечен. Он слишком часто к вам заглядывает. Не хочу, чтобы были недоразумения. Вы же понимаете, как это выглядит.

— Понимаю, — она сжала ремешок сумки. — Никаких недоразумений не будет.

Ректор кивнул и пошёл дальше, а Анна осталась стоять, чувствуя, как внутри растёт тревога.

«Он уже заметил. А что скажут другие?»

В послеобеденное время кафе гудело словно потревоженный улей. Она села за столик у окна, сжимая