Цена вопроса - жизнь! - Кира Фелис

Я была на пределе. Ну не может человек бесконечно терпеть унижения и издевательства. Своим поведением он довёл меня до состояния, когда хотелось просто сбежать, прекратить эту пытку, невзирая ни на что. Меня останавливала только мысль о маме. Мне просто негде взять огромную сумму на её лечение. Воздуха не хватало, я тяжело задышала, словно пробежала марафон.

Костя внимательно посмотрел мне в глаза. То, что он там увидел – наверное, стойкость, которой он не ожидал – ему явно не понравилось. Схватив меня сильно за локоть, до боли сжимая кожу, он резко поволок меня в сторону подсобных помещений.

Дверь за нами захлопнулась, оставляя нас одних в полутёмном, душном пространстве. С силой прижав меня к стене, так что я от неожиданности стукнулась затылком, он уперся руками по обе стороны от моей головы. Приклонив свою голову к моему лбу, хрипло проговорил:

— Ну что ты? Что? Дам я тебе эти деньги! Может, даже на следующей неделе дам, посмотрю на твоё поведение.

Я затаила дыхание, на мгновение поверив, что он готов меня отпустить, но последняя фраза развеяла эту надежду. Он ещё не наигрался. Сжала руки в кулаки. Сердце болело всё сильнее.

— Вот не требовала бы ты развод, сейчас бы и распоряжалась деньгами на своё усмотрение. Не думала, что всё так может обернуться? — Его голос стал медленным, вкрадчивым, хрипоты прибавилось. — Могла же сделать вид, что ничего не знаешь! Все так живут! Но нет! Ты же принципиальная. Довольна сейчас? Тебе достаточно просто хорошо меня попросить, как ты всегда умела, и я прощу тебя, и ты опять будешь распоряжаться всем, что у меня есть.

Он провёл носом по моей скуле, и теперь в его голосе появились мурлыкающие нотки. — Ну же, девочка моя, ты помнишь, как нам было хорошо?

Меня затопило волной отвращения. Я готова была выть, скулить, плеваться от омерзения. Он касался меня, а в его глазах было желание. Он мечтал о сексе со мной! Тело непроизвольно дёрнулось.

— Иди с этим предложением к своим бабам, — сумела выдавить я сквозь спазм в горле, отвечая ему. — А меня не трожь!

Костя закрыл глаза, тяжело выдохнул, нахмурился. Покачав головой, проговорил:

— Ну что ж, это твой выбор. Зря!

Он резко отстранился, жёсткими пальцами взял меня за подбородок и выдохнул прямо в мои губы: — Ты об этом пожалеешь!

Оттолкнув меня, он развернулся и быстрым шагом вернулся к гостям.

Глава 2

Я действительно пожалела уже на следующий день. А в этот вечер, придя домой, рухнула в кровать прямо в одежде, не в силах переодеться и умыться. В начале слёзы катились тихо, горячими ручейками стекая по щекам. Потом я начала подвывать, словно раненый зверь, а потом меня накрыла истерика. Настоящая, добротная, такой, какой ещё никогда до этого у меня не было. До икоты, заложенного носа и пульсирующей боли в голове. Я выла, зарывшись лицом в подушку, била её со всей силы, металась в кровати, пытаясь получить облегчение. В какой-то момент показалось, что меня готов принять в свои объятия обморок, но не случилось.

Как?! Как я могла оказаться в такой ситуации? Я, взрослая, самодостаточная женщина. Когда Костя успел превратиться в того монстра, который сегодня издевался надо мной? Или он всегда был таким, а я, ослеплённая любовью, просто не видела этого? Ведь мне же все пятнадцать лет нашего брака действительно казалось, что у меня идеальная работа, семья и самый лучший муж. Да и то, что я случайно подслушала разговор сёстры Кости и его тётки про то, что одна из его девиц беременна, только усугубляло ситуацию. Ещё в начале наших отношений контрацепция не сработала, и я забеременела. Я была счастлива и думала, что муж разделит со мной радость, но этого не случилось. Костя долго говорил про то, что сейчас не время, что всё обязательно будет, но позже, а сейчас у нас намечается первый серьёзный контракт, и роды будут помехой. Я плакала, говорила, что справимся, уговаривала, но муж был непреклонен и на следующий день прямо в буквальном смысле за руку отвёл меня к врачу. Что-то пошло не так. После той операции детей я больше иметь не могу. Это была моя самая сильная боль. И Костя, конечно же, об этом знал. Теперь у него будет ребёнок, а у меня никогда.

Состояние мамы, предательство мужа, отсутствие детей, невозможность найти нужную сумму — всё смешалось в один большой, тугой ком, разрывающий грудь изнутри.

Сердце зашлось, не давая вздохнуть. Сколько я пребывала в этой агонии, не знаю. В какой-то момент показалось, что я схожу с ума оттого, что никак не моглу найти выход из ситуации. Истерика закончилась глубокой ночью моим полным истощением, и я заснула, продолжая всхлипывать во сне.

А утро началось с громкого телефонного звонка. Резкая мелодия вырвала меня из сна, и я, оглушённая, дезориентированная, с опухшими глазами, которые едва открывались, с трудом нашла телефон и приняла вызов в последний момент. На экране высветилось имя Ивана Васильевича, врача, который курировал мамино лечение. Он очень редко сам звонил и сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

— Арина Михайловна? — услышала я его голос. В ответ на вопрос я вначале кивнула головой и только потом сообразила, что он меня не видит.

— Да. Иван Васильевич, что случилось? — спросила я, уже понимая, что этот звонок не принесет ничего хорошего и затаила дыхание, ожидая его ответа.

— Ваша мама… Её состояние сегодня ночью ухудшилось, и сейчас она в реанимации, — тихо произнёс врач, и эти слова ударили меня, вызывая стон боли. Перед глазами поплыли фиолетовые круги.

— Что? — прошептала дрожащим голосом. Горло пересохло и не давало возможности полноценно вздохнуть. Я уже всё услышала и поняла, но новость была настолько страшная, что понадобилось время, чтобы осознать произошедшее.

— Арина Михайловна, с вами всё в порядке? — спросил Иван Васильевич, и в его голосе послышалось беспокойство.

Я опять кивнула, но сразу добавила:

— Да, конечно, — пробормотала, пытаясь успокоиться. Глаза наливались слезами, а в груди разрасталась пустота.

Нет, нет, нет! Только не это! Эта мысль пульсировала у меня в голове.