Запомните нас такими - Шеридан Энн

class="p1">Мои слезы в конце концов высыхают, и хотя прошло всего несколько минут, кажется, что прошла целая жизнь. Неужели в этом и заключается жизнь? Мальчики ранят мое сердце? Потому что, если это так, я этого не хочу. Я хочу всегда быть счастлива с Ноем. Я хочу, чтобы он любил меня так же, как я люблю его, но он не сможет любить меня, если будет считать мои поцелуи глупыми.

Раздается стук в дверь моей спальни, и я сажусь на кровати, наблюдая, как она распахивается. Ной стоит по другую сторону дверного проема с таким видом, словно только что проглотил целый лимон.

Он смотрит куда угодно, только не на меня, и я очень сильно прищуриваюсь, более чем готовая высказать ему часть своего мнения, но не знаю, что сказать. Ной Райан разбил мне сердце, и хотя мы просто играли, это все еще причиняет боль.

— Твоя мамочка заставила тебя прийти и попросить прощения, не так ли?

Ной закатывает глаза и фыркает, медленно входя в мою комнату, по-прежнему отказываясь встречаться со мной взглядом. Он никогда не умел извиняться. Он ненавидит это, почти так же сильно, как ненавидит мои поцелуи.

— Да, — ворчит он.

Слезая с кровати, я подхожу и встаю перед ним, зная, что когда дело доходит до Ноя Райана и извинений, ему иногда нужна небольшая помощь. По крайней мере, так говорит его мама.

— Ты разбил мне сердце, — говорю я ему, выпячивая нижнюю губу. — Мои поцелуи особенные.

Эти темные глаза пристально смотрят на меня в ответ.

— Я не хотел расстраивать тебя, Зозо, — говорит он, кольцо, которое я потеряла в высокой траве, теперь намотано у него на палец. — Я просто не люблю поцелуи, но, может быть, они мне понравятся, когда я подрасту.

Мое сердце колотится от счастья.

— Правда?

Он кивает, широкая улыбка растягивается на его лице.

— Да, — говорит он, прежде чем что-то мелькает в его глазах. Он подходит ко мне, берет за руку точно так же, как тогда во дворе, и надевает мне на палец слишком большое кольцо.

— Зозо, — говорит он, сжимая мою руку, когда наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо, волна мурашек распространяется по моей коже и заставляет бабочек снова начать порхать. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда?

Поднимая голову, я встречаю его пристальный взгляд, его темные глаза так пристально смотрят в мои, что мое сердце бешено колотится в груди. Весь мой мир вращается вокруг этого мальчика, и я никогда не была так счастлива. Я не хочу, чтобы это когда-либо менялось.

— Мне жаль, что я ранил твое сердце, — шепчет он. — Я больше никогда не хочу этого делать.

— Я тоже не хочу, чтобы ты это делал.

Мягкая улыбка растягивает его губы, и то, как блестят его глаза, заставляет меня уже забыть, как это больно.

— Я все еще могу жениться на тебе?

Я смеюсь, притягивая его в свои объятия и крепко прижимая к себе, каждая моя мечта становится явью.

— Да, — отвечаю я ему. Он лучезарно улыбается мне в ответ, а затем, к моему удивлению, берет мое лицо в обе руки и запечатлевает крепкий поцелуй на моих губах, заставляя мое сердце биться быстрее, чем когда-либо за всю мою жизнь.

И я понимаю, что это именно то, что имела в виду тетя Майя. Вот что значит сразить меня наповал, и я клянусь себе, что каждый день во веки веков я хочу, чтобы Ной Райан сражал меня наповал.

Когда Ной отстраняется и встречается со мной взглядом, который он бросает на меня, я чувствую себя так, словно могу взлететь прямо в космос.

— Я думаю, девчачьи поцелуи не так уж и плохи.

Я снова смеюсь и снова притягиваю его в объятия, наслаждаясь тем, какой счастливой делает меня Ной Райан.

— Ты мой лучший друг во всем мире, — напоминаю я ему.

— Я твой единственный друг, Зозо.

— Не-а, — говорю я, отстраняясь. — Тарни Лука — мой друг.

— Тарни Лука тебе не друг, — раздраженно говорит он, хмуря брови. — У нее лицо, как задница.

У меня отвисает челюсть, и я в шоке смотрю на него. Я никогда не слышала, чтобы он говорил такие гадости, но в ту секунду, когда шок проходит, я смеюсь. У нее вроде как лицо как задница.

— Я единственный друг, который тебе нужен, — говорит мне Ной, прежде чем пройти мимо меня к моей кровати, взять мой iPad с краю и устроиться на моей подушке, уже ища свои любимые приложения. Он похлопывает по месту рядом с собой, и я осторожно забираюсь наверх и сажусь рядом с ним, наклоняясь, чтобы посмотреть, что он делает. — Зацени это, — говорит он. — Я наконец-то научился преодолевать четырнадцатый уровень.

Мои глаза расширяются, когда я вижу, какой он удивительный. Он на год старше меня, и я всегда поражалась тому, на что он способен. Я никогда не видела, чтобы кто-то ездил на велосипеде так быстро, как он, а когда он играет в футбол, он лучший на поле. Каждый раз. Мне нравится приходить и болеть за него на игре. Наши мамы всегда разрешают нам потом кушать угощение.

Ной учит меня играть, и когда я, наконец, осваиваюсь, он замолкает.

— Зозо, — бормочет он со странной интонацией в голосе. Он перестает играть и смотрит на меня, нахмурив брови. — Почему твоя мама плакала?

Я качаю головой.

— Я не знаю, — отвечаю я ему тихим голосом, пожимая плечами. — Мама и папа в последнее время много плачут.

— Тебе не кажется, что что-то не так?

— Может быть, — шепчу я, стараясь не беспокоиться об этом. Они всегда говорят мне, что я должна быть большой, храброй девочкой для своей младшей сестры и быть ее защитницей. Я больше не малышка. Я должна быть взрослой девочкой.

— Все в порядке, — говорит он мне, беря меня за руку. — Пока они не заберут тебя у меня, все будет хорошо.

Я полностью доверяю его слову. Всегда доверяла, потому что он самый умный человек, которого я знаю, и на целый класс впереди меня.

В мою дверь снова стучат, и я слышу голос тети Майи.

— Ной, дорогой. Ты здесь? — спрашивает она, прокрадываясь в мою комнату в сопровождении моих родителей и обнаруживая нас на моей кровати. Мама Ноя широко улыбается мне, ее взгляд задерживается на мне всего на мгновение дольше, чем обычно, прежде чем взглянуть на своего сына. — Пора идти. Маме и папе Зои нужно поговорить с Зо, так что нам нужно уходить.

Ной стонет.