Таинство первой ночи - Ксения Хиж

- Ну как? Пронесло?

Лили молча, кивнула.

- Ну ладно. Ты давай, беги, я приду позже.

В дверях появился участковый, подтолкнул к выходу младшую Смирнову, кивнул старшей:

- Марьяна, заходи.

Мари подмигнула на прощание сестре и скрылась в недрах кабинета. Послышался смех. Лилиана упрямо села на лавку в коридоре – одной идти домой не хотелось. За дверью же послышались голоса.

- Марьяна, Марьяна, тебе всего двадцать, а на тебя уже столько бумаги казенной ушло. Что опять протокол писать будем?

- Да за что? – Мари, подстать сестре закинула нога на ногу. Длинная серая юбка бесстыже задралась, обнажила острые коленки.

- Как за что? – служитель закона гортанно засмеялся. – За то самое, малышка моя, за проституцию.

- Да ладно, один раз не считается! – отмахнулась Смирнова, махнув тоненькой рукой – позолоченные браслеты звякнули, кольцо из бижутерного сплава сверкнуло на безымянном пальце левой руки.

3

- Так если бы один раз. – Он вздохнул, отложил в сторону бумагу, встал и сел на край стола. – Мать ваша вроде бы русская, а ты в кого чернявая такая?

Марьяна пожала плечами, лукаво улыбнулась, не сводя с него своих черных глаз.

- От цыгана мать тебя нагуляла что ли?

- Нет.

- А ты-то, откуда знаешь? – он усмехнулся. – Отца то видела?

- Нет.

- Ни разу?

- Нет.

- А ты, какая в семье? Лилька шестая, а ты?

- Пятая. Мы с Лилианой погодки. – Мари перестала улыбаться. – Отпустишь?

- Конечно. – Он посмотрел на нее, улыбаясь, Марьяна довольно усмехнулась. – Конечно, нет.

- Как? Почему? – улыбка спала с худого лица.

- Да потому что не положено. Как минимум должен провести беседу.

- Ой! – Мари поправила хвост волос на голове, надула пухлые, точно у сестры губы. – Макар, тебе оно надо?

- Надо. – Серьезно посмотрел на нее участковый. – Семейка у вас и так не самая благополучная, так своим разгульным образом жизни статистику еще больше портишь!

Макар, молча, кивнул головой, представляя всех детей гражданки Смирновой.

Двое старших братьев отбывали срок в местах не столь отдаленных, еще один Генрих, не так давно вернулся из армии и сидел дома на шее больной матери, а точнее на ее пенсию по инвалидности, пил безбожно с друзьями-собутыльниками, устраивал дома разгромы и драки на пьяной почве с отцом семейства.

Младший брат Давид, был еще мал и к нему не попадал. Самой нормальной из всех отпрысков гражданки Смирновы, была, пожалуй, взрослая уже двадцатичетырехлетняя Ульяна, что, окончив школу, уехала к родному отцу в северную столицу и успешно училась в медицинском. Она, конечно, тоже на учете в детской комнате полиции когда-то состояла, но в отличие от своих младших сестер разгульный образ жизни не вела. А эти… Оно и не удивительно – девочки с ранних лет предоставлены сами себе, обстановка в доме тоже способствует раннему взрослению – алкоголь, меняющиеся как дни недели собутыльники отца…

- А сестра же у вас старшая есть? Ульяна, кажется, где она? – спросил он, нахмурившись.

- Так в Санкт-Петербурге живет, - подтвердила его сведения Марьяна. – В Медакадемии учится. И в кого она у нас умная такая? Мы – то с ней от одного отца. Она тоже, чернявая. – Мари засмеялась, вновь надула пузырь из розовой хуба-бубы. Тот щелкнул, лопнув, прилип к ее пухлым губам.

Марьяна нахмурилась, недовольно скользнула пальцами по верхней губе, соскребая остатки липкой жвачки.

Макар не без удовольствия проследил за ее движением взглядом и облизнулся. Хороша чертовка! Вот же переросток!

- Ясно. – Он провел пальцами по столу. – Ладно, ты уже на этом деле прожженная, что толку с тобой беседы вести. Это со скольки лет ты на дороге стоишь?

- С шестнадцати.

- Всего-то три года, а, кажется, сто лет на тебя протоколы пишу. – Он усмехнулся. – А сестру то младшую, Лилианку, зачем с собой на стоянку дальнобойщиков потащила?

- Я ее не тащила. Она сама увязалась.

- Да ладно? – Макар вновь недоверчиво нахмурился – сдвинул брови к переносице и в свете лампы стал, виден шрам, разделяющий лоб на две части. – Она же не собака, чтобы увязываться следом. Не маленькая ведь уже – понимает, что к чему. Значит, ты надоумила.

- Я предложила – она пошла. – Хмыкнула Мари. – А деньги где брать нам прикажешь? Как жить то в этой дерьмовой жизни? И зачем только мать нас родила? Лилианке в колледж ничего нет, выпускной на носу, мне в училище…Младший брат вечно голодный, да и мать на одних лекарствах живет… Макар, ну вот чего ты докопался? Ночь уже, я так устала и жрать хочу. А в доме, наверное, шаром покати, а твои все деньги забрали. Дай в долг, а?

Она подняла голову, нахально посмотрела ему в глаза. Участковый Макар задумчиво сощурился, затем медленно покачал головой – нет.

Марьяна поджала губы, опустила глаза в пол, сгорбилась, словно от тяжелой ноши. Двадцать никак не дашь, намного больше двадцати.

- Ладно, Марьянка, не грусти. – Смягчился вдруг Макар. – И больше не попадайся мне, поняла?

- Поняла.

- Да куда уж там! – с сомнением усмехнулся участковый.

- Да правда, поняла. – Улыбнулась Мари, обнажая пожелтевшие от никотина и плохого питания, зубы. – Так дашь денег? Или мне опять побираться идти? Так твои же у вокзала и примут опять.

- Дам я тебе денег, дам.

Он пошарил в кармане брюк, и к ее ногам упала помятая купюра.

- Пятьсот рублей? Сдурел что ли? – сморщила длинный нос девушка. – У меня три тысячи было!

- Не было у тебя столько, не ври!

- Было! А ты откуда знаешь? Подикась, это и есть моя пятисотка, потом заработанная.

- Ага, потом. Не потом, а тем, что между ног. Мозоль то не натерла еще? – Макар засмеялся.

- А слушай анекдот! – прыснула от смеха Мари. – Приходит женщина к доктору, жалуется, что у нее там лысо, гладко, ничего не растет. Врач спрашивает: а вы сексом сколько раз в день занимаетесь. Она – ну раз пять-десять, а он ей – ну и вот, на автобане тоже трава не растет.

Макар заржал так громко, что Лилианка, сидевшая за дверью, вздрогнула.

- Ой, Смирнова, Смирнова!