Для двоих - Tommy Glub

— Ваш счёт.

Несмотря на то, что успеваю себя убедить в несерьёзности его слов, все равно нервничаю, но он ничего не говорит. Лишь молча прикладывает к терминалу карту и вводит пин код, пока я в прострации рассматриваю соседний столик.

Я ухожу, как только проходит оплата. Концентрируюсь на работе, но то и дело посматриваю на противоречивого клиента, который почему-то никуда не уходит и просто сидит за столом.

Меня отвлекают. Подошедшие туристы из какой-то азиатской страны пытаются на плохом английском объяснить, что же они хотят заказать. Так что когда они отпускают меня, с трудом разобравшись, что же они будут есть, мужчины за столиком с красивым видом уже нет.

Я забираю деревянную коробочку, в которой мы приносим чеки и шокировано смотрю на… чек. Ничего, кроме него, там нет. Даже мелочи на чай не оставил. Не должен был, у нас такое тоже бывает, но я почему-то думала, что оставит.

Почти весь день я думаю о том, что самый красивый мужчина из тех, кого я тут встречала, не оставил даже доллар чаевых. Не могу с этим смириться и ловлю в свободную минуту Ирэн.

— Слушай, а тот красавчик, о котором ты вчера говорила, он много чаевых тебе оставил? — спрашиваю с волнением.

— Баксов тридцать. А что? Он приходил? — спрашивает, прищурившись. — И что? И что?

— Не приходил, — зачем-то вру. — Просто спросила. Подумала, если придет, то отвоюю его у тебя.

Ирэн усмехается и убегает к столику, который обслуживает. А я продолжаю грузиться. Правда, вечером начинается такой наплыв, что времени на рефлексию не остается. Я едва успеваю лавировать между столиками. И пару раз даже оказываюсь близкой к тому, чтобы вывернуть тарелки гостям на головы. Не специально, но руки практически не держат. И ноги тоже.

Когда повара на кухне сообщают, что закрываются, я не без удовольствия говорю это гостям и принимаю последние заказы. Мы остаемся обычно до последнего клиента. Не все, но кто-то из официантов — обязательно. Сегодня — не моя очередь, так что ровно в одиннадцать я забираю свои вещи и ухожу.

На улице шумно. Несмотря на довольно позднее время, на пляже много людей. Кто-то рискует купаться в кромешной темноте, кто-то громко смеется, а кто-то просто наслаждается шумом волн. Если бы только мне не нужно было вставать на работу утром, я бы обязательно прогулялась и, возможно, даже искупалась. Но мне нужно дойти домой, принять душ, высушить волосы и выспаться хотя бы семь отведенных часов.

Так что я сворачиваю в противоположную от ресторана сторону. И стоит только дойти завернуть за его угол, чтобы выйти к тропинке, как я о что-то цепляюсь и едва не падаю. К счастью, меня кто-то удерживает. Сильные руки хватают за плечи и “ставят” на ноги.

Я как раз собираюсь поблагодарить своего спасителя, хоть и в темноте не вижу его, но слова застревают в горле, стоит услышать:

— Думал уже, что не придешь.

У меня начинают трястись руки. И возможность говорить не возвращается. Особенно после того, как меня придавливает тяжелым мужским телом к стене ресторана. С той самой части, где располагается кухня.

— Ждал тебя, — говорит утренний гость.

— Я думала, это была шутка.

— Какие шутки? Ты мне понравилась.

Настолько, что даже чаевых не оставил? Хочется съязвить, но держу себя в руках. Что ему вообще надо?

Он приближается ко мне, видимо, решив, что я растаяла от его слов. Молчу я всего пару секунд, но ему хватает и этого. Он придвигается вплотную. Ведет носом по щеке. Я делаю вдох. Один, но и его хватает, чтобы захлебнуться от непривычного, абсолютно незнакомого запаха. Жар его тела заставляет меня застыть и нервно сглотнуть. Когда такой красавчик хочет тебя поцеловать, обычно надо пользоваться моментом.

Но…

Я совсем его не знаю. Он незнакомец, который поджидал меня весь вечер у ресторана. Неизвестно вообще для чего я ему нужна… Может… Он маньяк?

Для маньяка одет слишком хорошо и дорого. А ещё он никого не боится и притянул меня к себе рядом с весьма оживленной улицей. Мы ещё и стоим под фонарями и нас видно всем прохожим. Только вот никому нет дела до того, что кто-то зажимается за рестораном. Пока я не кричу, вряд ли кто обратит на нас внимание.

А я и не хочу кричать. Правда, ровно до того момента, пока не чувствую его дыхание на скуле. В этот момент я словно оживаю. Бежать и срочно. Прямо сейчас. Если я позволю себя поцеловать, то есть риск увлечься настолько, что снесет крышу, а на это у меня нет времени. Я здесь не за этим.

Но вряд ли он теперь так просто меня отпустит. Слишком сильно держит и слишком уверен в том, что я уже его. Потому поддаюсь навстречу, тянусь к его губам немного вверх и едва он ослабевает хватку, я быстро вырываюсь и отхожу на приличное расстояние. К той самой оживленной улице с прохожими.

— Не подходи ко мне больше! — едва ли не перехожу на истерический крик, на ходу поправляя юбку простенького сарафана.

До самого дома бегу, не оглядываясь. Хотя и прекрасно понимаю, что он не будет за мной бежать. Да и преследовать на машине тоже. Во-первых, вряд ли он оставил у обочины свою дорогущую машину — почему-то уверена, что она у него именно такая, подходящая внешности и статусу — а во-вторых, зачем ему преследовать меня? Он не получил своё, я обидела его даже, так что он вряд ли вообще придёт в наш ресторан снова.

Хотя… Кто знает.

Оказавшись дома, принимаю душ и ложусь спать. Кожа горит от слишком свежих воспоминаний, а в мыслях я нервно додумываю всё то, что было бы между нами, если бы я согласилась… Одно “да”, и я лишилась бы девственности с таким красивым парнем…

Нет! Хорошо, что я не поддалась и сбежала! Переспать с незнакомцем просто потому что он красивый… Сомнительная идея! И вообще, это не то, о чём мне нужно сейчас думать! И так проблем достаточно. Один безумно наглый и самовольный мажор только добавит их.

…— Что-то ещё? — улыбаюсь приятной паре с годовалым спокойным малышом. Он всё время, что они едят, даже ни разу не заплакал. Спокойно рассматривал всё блестящими