Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Николаевна Романова

У клиники имелся свой отдельный вход с торца, который украшала яркая вывеска с названием и фото счастливой семьи. Папа, мама и двое деток.

Я припарковала машину и мысленно поставила себе задачу найти владельца, с которым нужно было перезаключить договор аренды под новые реквизиты.

Достала ключи и открыла дверь, ведущую на первый этаж. М-да. Работы будет много. Запустение, пыль, на стенах облупившаяся краска… Ремонт мне обойдется в копеечку, а финансы весьма ограничены.

Я глянула на часы и выругалась: прораб, с которым у меня была назначена встреча, опаздывал. Опоздунов я не любила, ибо сама была пунктуальной до педантичности, и начинала злиться.

Прошлась по кабинетам, прикидывая, какой фронт работ обозначить мастерам, когда… В проеме двери оказалась фигура. Такая… Мощная очень. И бородатая. С харизмой и сведенными вместе бровями.

Черные глаза незнакомца внимательно сканировали меня, ладони он спрятал в карманы классических брюк, а белая рубашка обтягивала его грудь, явно проверяя крепость пуговиц. Мужчина смотрел на меня уверенным взглядом и молчал.

«Надо же, какие прорабы пошли клиентоориентированные, в рубашках на объекты ходят», — подумалось мне.

— Опаздываете! — намекнула я, постучав указательным пальцем по наручным часам.

Незнакомец не ответил, продолжая осматриваться.

«И молчаливые!» — пришла следующая мысль.

— Хорошо, пойдемте фронт работ осмотрим, составим смету. Значит, стены в коридоре нужно будет привести в порядок и покрасить в цвет… Нейтральный цвет нужен. Бежевый или светло-зеленый. Окна тоже нужно будет поменять, эти скоро рассыпятся. Дальше… Потолки… Что вы молчите?

— Вы кто? — громыхнул он так, что я подпрыгнула.

Голос у прораба был грубый, хриплый и… мужественный.

А вот тон меня покоробил!

— Я владелица этого помещения. Данелия Альбертовна Штер, — с достоинством представилась я. — А вы прораб. Так, может, нам стоит обсудить ремонт?

— Я буду разговаривать только с мужчиной! С женщинами я бизнес не веду, — окончательно добил он меня.

Я так разозлилась, что повысила голос и ядовито прокричала в пространство:

— Мужчина! Мужчина, вы где? Ау! Не отвечает, представляете? Может, он под тем старым столом спрятался? Вы поищите, поищите… А, нет мужчин, приходите, когда появится. А сейчас вы уволены, я найду другого мастера!

— Кто будет арендовать первый этаж? — проигнорировал мои слова прораб.

— А вы, собственно, кто будете? — начиная что-то подозревать, уточнила я.

— Алиев Хасан Муратович, второй этаж — мой, — он говорил так, словно сваи забивал в бетон силой своего слова.

— Замечательно, — согласилась я, — значит, сразу и поговорим. Стоимость аренды я повышать не буду, но договор нужно будет пере…

— Где Альберт? — перебил меня Хасан Муратович.

— Умер полгода назад. Я его наследница.

— Почему не его сын?

— Наверное, потому, что у Альберта только дочь?! Единственная!

— Пришлете новый договор моему юристу на почту, — отрезал он, развернулся и ушел!

Нет, каков шовинист, а? С женщинами он дел не ведет!.. У меня от ярости перед глазами темные круги замелькали!

И пока я пыхтела и негодовала, зазвонил мой мобильный.

— Да, сынок, — ответила я старшему.

— Мам, тебя в школу вызывают, — виновато ответил он, — к директору.

— Всеволод! Что ты натворил?

— Ничего. Приезжай, — отрезал Сева и отключился.

День обещал быть длинным…

Глава 2

Хасан

Я поднялся к себе в клинику и позвал помощника:

— Ильдар, хозяин помещения изменился, проконтролируй.

— Кто новый владелец? — Ильдар, который сидел за столом в моем кабинете, поднял голову и поправил очки на носу.

— Дочь Альберта. Договор аренды хочет переподписать.

— Понял. А номер телефона ее у нас есть? Как-то бы мне с ней встретиться…

— Она внизу. Сам с ней переговоры веди, я с женщинами не работаю принципиально, — отрезал я, — это твоя ответственность.

— Хасан Муратович, давно хотел спросить, а почему?.. — робко уточнил Ильдар.

— Потому что бабы на него вешаются через одну, а Хасан Муратович траур не снимает, все Настеньку свою оплакивает, — вставила Ильвина Ильгизовна.

Уважаемой Ильвине Ильгизовне на прошлой неделе исполнилось шестьдесят лет, а в нашей клинике она работала уже лет тридцать, успев еще моего младшего брата понянчить.

— Просто не люблю доступных. Не уважаю, — отрезал я. — Мужчина должен за женщиной ухаживать, это закон.

— Пора бы уже и о личной жизни подумать, Хасан. У тебя Ильяс, ему мама нужна.

— Некогда мне думать о личной жизни, Ильвина Ильгизовна. Вы что-то хотели? Или чай попить зашли?

— Пирожков для Ильясика напекла, — улыбнулась женщина, протягивая мне пакет, — передай от меня.

— Спасибо, — я приложил ладонь к груди, забрал пакет и отвлекся на мобильный.

Звонил мой сын, который должен был быть в школе.

— Папа, тебя директор вызывает, — быстро сообщил сын.

— Что ты сделал? — вздохнул я. — Ильяс?

— Ничего не сделал, так надо было, — гордо ответил мой орел.

— Жди, еду, — ответил я, убирая телефон.

— Вот. Плохо мальчику без материнской ласки, вот он и бунтует, — подсказала Ильвина Ильгизовна.

— Ему двенадцать, в этом возрасте все бунтуют, — не согласился я. — Нас трое у мамы было, и мы все бунтовали так, что Ильясу не снилось. Какие будут предположения на этот счет?

— И тебе женщину надо, характер портится, — ничуть не испугалась моя лучшая стоматолог.

— Я поехал, — отмахнулся я.

Вышел на улицу, посмотрел на запертые двери первого этажа, отметил, что языкастая Данелия Альбертовна уехала, и сел в свой «Гелендваген».

Завел мотор и поехал на разборки с директором, искренне не понимая, что такого мог натворить мой сын, что нужно было вызывать в школу меня.

Припарковался у ворот, поправил рубашку и пошел в кабинет директора. Постучался, вошел и нахмурился. В кабинете сидел мой сын в компании вихрастого мальчишки его возраста, а я рядом краснела Данелия, мать ее, Альбертовна.

Я погасил острый приступ раздражения при виде ее и грозно уточнил:

— Что происходит?

— Пройдемте со мной, — величественно потребовала директор, сжимая губы в тонкую линию.

Следом за ней семенила другая женщина. В очках, с виду интеллигентная.

А замыкали колонну пацаны, я и Данелия, которая цокала каблуками по кафелю и сильно меня этим раздражала.

— Куда мы идем? — спросил я, чтобы отвлечься от этого цоканья шпилькой по каменному полу коридора.

— Сейчас все сами увидите, — пообещала вторая, — я преподаю литературу у вашего сына. Анна Сергеевна я.

— Хасан Муратович, — представился я.

Нас привели в кабинет, на табличке которого было указано, что это кабинет русского языка и литературы, и пригласили внутрь.

— Полюбуйтесь! — всплеснула руками Анна Сергеевна, — это… Это издевательство! Богохульство! Так унизить Александра Сергеевича! Свет нашей литературы. Как только рука поднялась…

Я перевел взгляд на сына, Ильяс низко опустил голову.

— А мне нравится, — неожиданно подала голос Данелия, — по-моему, очень талантливо.

Я же