Одержимость Тиграна. Невеста брата - Ася Любич

Я сглотнула.

Что было в этом тёмном взгляде? Интерес? Насмешка? Или желание контролировать? Контролировать всё — даже меня.

Но больше всего в этом взгляде было уверенности. Абсолютной, непоколебимой. Он не торопился, не суетился. Он уже знал, что выиграл. Что я уже принадлежу ему.

Глаза медленно прошлись по мне. От распущенных волос до кончиков пальцев на ногах, которые я инстинктивно хотела поджать.

Пижама, состоящая из лёгких шорт и тонкой майки, внезапно казалась слишком откровенной. Воздух в комнате стал тяжёлым, давящим. Ткань неприятно липла к телу, натирала кожу. Я почувствовала, как по обнажённым рукам и ключицам пробежали мурашки. Колени стали ватными.

Я скрестила руки на груди, пытаясь спрятаться от его взгляда, но это было бесполезно.

— Они не успеют, — голос дрожал, но я пыталась держаться. — Рома быстро бегает.

Тигран чуть склонил голову набок, уголки губ дёрнулись, словно мои слова его позабавили.

— Бегает быстро. Думает медленно.

Его пальцы сжались на спинке стула. Дерево треснуло под его хваткой. Или это был только звук в моей голове?

Он смотрел на меня, не моргая. Обдумывая. Прислушиваясь к моему дыханию, считывая каждое моё движение.

— Он только что оставил тебя одну. Нам на растерзание. Или он рассчитывал, что я тебя не трону? Может, думал, что я прощу ему долг за твои красивые глазки?

Его голос стал ниже, гуще.

— Или, может быть… за твои пухлые губки?

Внутри всё сжалось.

Мне казалось, что даже воздух стал колючим.

Он не спрашивал. Он уже знал ответ.

Внутри что-то сжалось.

— Ты в курсе, сколько он мне должен? — голос Тиграна звучал лениво, но за этой ленцой угадывалось нечто тёмное, опасное.

Я вжалась спиной в холодное стекло.

— Он сказал.

— Значит, знаешь.

— Зачем вы доверили ему такую дорогую машину?! — я чувствовала, как дыхание сбивается, но пыталась сохранить хоть каплю твёрдости в голосе. — Вы специально даете в долг, чтобы потом все были вам должны?!

Тигран чуть качнул головой, словно ему было забавно, что я решилась задавать вопросы.

— Потому что доверял. А он растратил кредит доверия. Теперь должен ответить.

Я сглотнула.

— Я возьму кредит и всё отдам. Мне нужно время.

Тигран поднял взгляд, его губы растянулись в ухмылке, но глаза оставались холодными.

— Я и так ждал слишком долго. Он уже неделю от меня бегает.

Мои пальцы сжались в кулаки.

— Тогда чего вы хотите?! — голос взлетел выше, чем я планировала. — Сейчас у меня нет денег! Хоть всю комнату обыщите!

Он вдруг резко поднялся, откинув стул. Воздух в комнате моментально сгустился.

Я вжалась в стекло, но он уже шагнул вперёд, сужая пространство между нами до размеров спичечного коробка.

Я не могла дышать.

Тепло его тела ощущалось слишком близко. Он подавлял своими размерами, своей жестокой энергетикой, в которой не было ни одного светлого пятна.

Тигран медленно поднял руку и упёрся ладонью в стену над моей головой.

Его грудь чуть вздымалась, дыхание тёплое, с лёгким ароматом табака и чего-то терпкого, восточного. Словно приправленного шафраном.

— У меня есть идея поинтереснее, как ты можешь отработать долг брата.

Его голос меняется — становится ниже, грубее, будто тянет меня в бездну, откуда нет выхода. В груди мгновенно поднимается холодный, липкий страх. Он словно ледяная змея, скользит по позвоночнику и впивается в сердце острыми клыками.

— Только троньте меня, и я закричу, — срывающимся голосом выдыхаю, но слова звучат так жалко, что самой становится стыдно за свою слабость.

Тигран улыбается широко, но в этой улыбке нет тепла, только безжалостное торжество. Это не улыбка человека — это оскал хищника, который загнал добычу в угол и теперь смакует её последний вздох.

Я не успеваю отпрянуть — горячая, сильная рука ложится на мою шею. Не резко, но так уверенно, что у меня перехватывает дыхание.

— Будешь кричать, когда я тебя буду натягивать, — его голос звучит так спокойно, так буднично, что это страшнее любых угроз.

В лёгких не остаётся воздуха, только жалкий писк срывается с губ. Я пытаюсь вдохнуть, но кажется, что вокруг внезапно не осталось кислорода. Всё тело парализует паника.

Руки дрожат, когда я хватаюсь за его ладонь, но она не поддаётся, даже не шелохнётся. Словно я пытаюсь остановить скалу. Словно меня придавил рухнувший КамАЗ, который несётся вниз по склону без тормозов. Он раздавит меня.

Он разорвёт меня.

Разорвёт мою девственность, даже не притормозив.

Где-то на периферии сознания пробегает мысль: вот и всё, вот он, конец.

Но вдруг тишину разрывает резкий звук — дверь с грохотом распахивается, и в комнату влетают мужчины.

Тигран тут же отпускает меня. Быстро, резко, будто я больше не представляю интереса. Он отворачивается, закрывает меня спиной, словно его и не тяготит только что сорванное с губ обещание сломать мою жизнь.

Я хватаюсь за шею, судорожно глотаю воздух, жадно, с хрипом — будто только что вынырнула из ледяной воды после долгого погружения. В груди жжёт, в горле першит, а руки дрожат так сильно, что мне приходится вцепиться в ткань своей кофты, чтобы хоть как-то удержаться в реальности.

— Не нашли, — раздаётся голос одного из мужчин.

Тигран медленно выдыхает, оглядывает комнату. Его взгляд скользит мимо, цепляется за меня, плавно скользит от ног до макушки. Я сжимаюсь под этим взглядом, под этим испытующим, слишком внимательным осмотром, словно он снова решает, что со мной делать. Я шумно дышу, смотрю на него и ментально умоляю: оставь меня в покое. Просто уйди.

— Я найду деньги, господин Ахмедов, — голос срывается, но я всё равно продолжаю, упрямо, не мигая. — Не сразу, но заработаю.

Он усмехается, как хищник, заметивший, что его добыча ещё пытается брыкаться.

— Заработаешь, как же…

В его тоне презрение. Тонкое, почти игривое, но от этого только страшнее.

— Что будем делать? — спрашивает один из его людей.

Я даже не смотрю на них. Слышу, но не запоминаю их лиц, потому что всё моё внимание приковано только к нему. К его жестокому, приправленному высокомерием лицу, словно он не просто бизнесмен, а шейх, которому принадлежит всё, на что он смотрит. А я… Я всего лишь рабыня, над которой он решает свою судьбу.

Тигран не спешит отвечать.

Секунда. Две.

Громкое молчание висит в воздухе, пока он медленно поворачивает голову и смотрит мне прямо в глаза.

— Заберём его сестру.

Мир замирает.

Я чувствую, как холод