Семья напрокат - Лесана Мун

И в награду мне — жизнь юной графини Иветты по мужу Бауфман, которую тетка продала за сущие копейки богатому сластолюбцу. А тот, быстренько совершив брачный ритуал, тут же вознамерился исполнить и супружеский долг. Да силы не рассчитал. Исполнялка его отказывалась работать, дедуля бахнул укрепляющий напиток, зашвырнув пузырек куда-то в дальний угол.

Молодая жена, вместо того чтобы скорбно лежать бревном, активно сопротивлялась, а немолодой муж настаивал. И, кажется, получил сердечный приступ вместо удовлетворения. Впрочем, Иветта, то есть я, наоборот была более чем удовлетворена.

И на самом интересном месте в супружескую спальню ворвалась сестра уже покойного графа Баумана, завывая не хуже пожарной машины.

Только что вы просмотрели краткое содержание первых эпизодов сериала «Порочная жизнь богатых и знаменитых».

По крайней мере, именно такая фраза пришла мне в голову, когда я очнулась во второй раз в той же самой постели. К счастью, уже без «одеяла».

Все тело у меня заледенело. Села на кровати. И поняла почему замерзла. Я так и лежала в одной тонкой, едва прикрывающей середину бедра ночной рубашке. Никто не догадался укрыть бедную вдову. В смысле, надеюсь, что богатую вдову.

В комнате темно. И тихо. Встав с постели, переждала легкое головокружение и попыталась нащупать выключатель. Что-то такое нашла. Нажала. И ничего. Ладно. Возле кровати на тумбе стояла лампа, мне потребовалось время, чтобы понять, что по ней нужно стукнуть. Легонько.

Загорелся неяркий, желтоватый свет. Не свечки — уже хорошо. Из приоткрытой дверцы гардероба торчала пола халата. Подошла и вскрикнула от неожиданности, когда увидела в зеркало свое новое лицо.

Молоденькая блондинка. Худощавая, хорошенькая. С таким… невинным выражением лица. Ясно на что позарился старый кобель граф Бауман. Фу, поганка. Надеюсь, ему в Аду весело!

Надела халат. Теплый, из плотной махры с какой-то странной ниткой, будто пушистой. Согрелась моментально. Обула туфли на каблуке, потому что ничего лучше не нашла. И, сначала высунув голову, потом вышла в коридор вся. Никого. Тишина.

Прошла по коридору. На стук моих лабутенов никто не вышел. А где вообще все? В дальней комнате услышала какой-то тихий звук. Всхлип? Подошла на носочках, чтобы не выдать свое присутствие. Дверь была приоткрыта и в щель я увидела маленькую девочку. С забавными буклями, аккуратно уложенными вокруг лица. Малышка сидела на кровати и, закрыв ладошками рот, плакала.

Прежде чем подумать, зашла в комнату. Ребенок испуганно вздрогнул и тут же поспешил вытереть слезы и улыбнуться. Это выглядело почти пугающе.

— Привет, — поздоровалась. — Можно я тут с тобой немного посижу?

Девочка кивнула, но села подальше от меня, почти что на подушку. Я примостилась ближе к изножью, чтобы лишний раз не напрягать ребенка. В голове мелькнула и исчезла информация. Алиса Бауман, четыре года. Ребенок графа от предыдущей жены. Тихая, никому не нужная девочка. С рождения на попечении нянек, которые увольняются из-за приставаний престарелого донжуана, не проработав и пары месяцев. Чудесный был мужик. Земля ему бетоном!

— Тяжелый сегодня день, да? — сказала.

— Да, — подтвердила девочка. Бедняжка. Это для меня тот упитанный субъект был поганым мужем, а для малышки он — отец.

— Мне очень жаль, что все так произошло, — сказала.

— Мне тоже, — всхлипнула кроха.

— Хочешь обняться? — спросила я, в общем-то не имевшая даже представления, как успокаивать детей.

— Нет, спасибо, — меня вежливо послали.

Но я не расстроилась. В моей жизни всякое бывало. И посылали меня нередко, некоторые значительно грубее, чем эта крошечка.

— Ну и ладно, — улыбнулась. — Просто мне немного грустно. И в такие моменты объятия меня очень успокаивают. Подумала, что и у тебя так. Я бы, например, не отказалась, чтобы меня сейчас кто-нибудь обнял.

Выжидательно посмотрела на девочку. Алиса похлопала глазами. Но с места не двинулась.

— А вообще, я очень есть хочу. Не знаешь, где все? И что сегодня на ужин?

— Ты проспала ужин. Мы поели. Было невкусное мясо… опять. И овощи. Но знаешь… если ты никому не скажешь…

— Обещаю, что буду молчать.

— Я тут немного хлеба тайком взяла. Вот он как раз вкусный.

И Алиса полезла под подушку, а потом вытащила два куска хлеба и один дала мне. На какое-то время воцарилась тишина. Мы, сидя на разных полюсах кровати, ели хлеб.

— Ты сказала ели. В доме еще кто-то есть из взрослых?

— Конечно. Сегодня ведь был похорон, — Алиса замолчала, быстро-быстро заморгав глазами. — Приехала тетя и ее дети. Были еще какие-то родственники. Сейчас они все в библиотеке. Что-то важное слушают, приехал поверенный отца. А меня отправили спать.

Поверенный? Ми-и-инуточку! А это они, случайно, не завещание слушают? Хорошенькое дельце! А вдову не пригласили!

— Алиса, извини, если ты не против, но мы потом поговорим. А сейчас мне надо срочно идти.

Девочка кивнула, и я сразу же рванула на выход. По коридору неслась с таким грохотом, что сама оглохла. Перед лестницей на мгновение остановилась. Каблуки высокие, халат длинный. Ступени мелкие и их о-о-о-чень много. Велик риск, что я вниз доберусь по частям.

Из своей спальни вышла Алиса, с любопытством на меня посмотрев. Первая мысль — снять туфли. Но… потом я посмотрела на широкие полированные перила. И передумала. Озорно подмигнула ошарашенному ребенку и, перекинув ногу через перила, съехала вниз на животе, в конце лестницы уперевшись ягодицами в украшение, знаменующее, что я прибыла по назначению.

Помахав выбежавшей посмотреть на меня Алисе, поправила халат и поцокала в библиотеку. Резко распахнула дверь, сходу оценив серпентарий. И зашла.

— Иветта, зачем ты здесь? — прошипела сестра моего мужа. — Это семейное дело.

— Вот и замечательно, потому что я тоже часть семьи. Спасибо, что дали мне выспаться, дорогие родственнички.

Прошла в комнату и села на свободный стул, а потом обратилась к мужчине, сидящему за столом:

— Прошу вас, продолжайте.

— Какая наглость! — возмутилась незнакомая мне бабка. Я в ее сторону даже не посмотрела.

— Уинстон, а нам обязательно терпеть ее присутствие на оглашении? — спросила сестра покойного мужа у поверенного.

— Увы, она часть семьи, — пожал плечами мужчина. И продолжил. — Фридрих Бауфман был предельно краток. Все свои банковские счета он оставил матери.

Та самая бабка, которая кривила моську при моем появлении, радостно заулыбалась.

— А все движимое и недвижимое имущество он оставил сестре. Луизе Вонк, вдове графа Вонк. На этом все, — и поверенный демонстративно захлопнул папку с документом.

— Минуточку, — вмешалась я. — Я еще могу допустить тот факт, что он мне ничего не оставил. Но у него есть дочь! Алиса.

— Он никогда не