Княжна из цветочной лавки - Мила Ваниль

— Зачем мне деньги? — усмехнулся он. — Хочу, чтобы ты меня поцеловала.

— Чего?!

Я резко остановилась и уставилась на наглеца. Он соображает, что несет? Ладно, я бедная. Но я княжна! А он… телохранитель без имени. Я могу позволить ему «тыкать». И даже командовать, поскольку он мужчина, и он старше меня. Но… поцелуй?! Здесь это равносильно потере девственности. Во всяком случае, так мне сказали.

— Три поцелуя, — сообщил Громобой. — В обмен на молчание. И не в щеку или лоб, а по-настоящему, в губы. Один сейчас, остальные… позже. Ты согласна?

Глава 2

Согласна ли я? Да мне, собственно, все равно. Но навряд ли это понравится моему опекуну. Он ясно дал понять, что мое единственное приданное — девичья честь. То есть, целомудрие, гордость, скромность, женственность, самообладание, выдержка и стыдливость. Я и так не особенно старательно следую этим заветам. Однако понимаю, что долго избегать замужества не удастся. А муж должен получить… вот это все. Иначе на спокойную и сытую жизнь можно не рассчитывать.

А что я могу изменить? Таковы законы этого мира.

— Если я тебя поцелую, ты на мне женишься? — спросила я, потупив взор.

Самое время вспомнить о стыдливости. Я и так слишком легкомысленно себя веду.

— Нет, — ответил Громобой. — От поцелуев дети не рождаются. Карина, я тебя не на сеновал зову.

Тут даже играть не пришлось, я вполне искренне задохнулась от гнева. Наглец! То есть, ему на мою девичью честь наплевать. Но даже если отбросить условности этого мира, поцелуй — это нечто интимное, романтичное. Целуются с любимыми!

— Понятно, не хочешь, — усмехнулся Громобой. — Так и знал, потому и предложил. Я обязан отвести тебя к княгине, Карина. Если с тобой что-нибудь случится, накажут ее, ведь она несет ответственность за вас всех. Поэтому готовься к выговору.

Ой, нет! Так мы не договаривались!

— Оказывается, нельзя верить тому, что обещают мужчины, — произнесла я, отворачиваясь. — Хорошо, пойдем.

— Что значит «нельзя»? — холодно поинтересовался Громобой. — Ты не выполнила условия.

— Ты не дал мне ответить.

— Что? Ты согласишься… на поцелуй?

— На три поцелуя, — сказала я. — Если ты сдержишь слово.

— Девочка, а ты точно… княжна?

А ведь он мне… почти понравился.

— Это легко проверить, — огрызнулась я. — Мальчик…

Так как я стояла спиной к Громобою, не сразу поняла, что за звуки он издает. Подавился, что ли? А, обернувшись, увидела, что он… смеется. И стало еще обиднее. Будь мы в нашем мире, кое-кто схлопотал бы сейчас…

— Похоже, в детстве тебя мало пороли, — выдал Громобой. — Ты отвратительно воспитана.

Вот только о моем детстве не надо. И у Карины, за которую я себя выдаю, и у меня оно было паршивым. Я выросла в детском доме, она — в пансионе для благородных девиц, и мы обе — сироты. Нашим воспитанием занимались… чужие люди.

— Если не хочешь целовать, так и скажи, — буркнула я в ответ. — Но тогда условие считается выполненным. Потому что я от поцелуев не отказываюсь.

— Вот же упертая девица… — пробормотал Громобой.

Чья бы корова мы… Ой!

Я и пикнуть не успела, как меня прижали к стволу какого-то дерева.

— Все еще настаиваешь? — выдохнул Громобой прямо в ухо, угрожающе нависая.

Он все еще надеется соскочить? Пора брать инициативу в свои руки.

Я обняла его за шею и потянулась за поцелуем. От неожиданности он замер, не успел уклониться, и мои губы коснулись его губ. Видимо, ошалев от моей наглости, Громобой ответил на поцелуй яростно и жестко.

Я не так уж часто целовалась с парнями. Откровенно говоря, всего пару раз. И к такому напору оказалась не готова. Не думала, что Громобой захочет целоваться взасос. А он еще и губу прикусил… И я вскрикнула от внезапной боли.

Громобой сразу отпрянул, и я прижала пальцы к губе.

— Больно? — спросил он севшим голосом.

— Нет, приятно, — ответила я. — Ты зверь или человек? Это мой первый поцелуй.

Для Карины — первый, зуб даю.

— Прости, — сказал он. — Я хотел…

— Наказать невоспитанную девочку? — закончила я за него, так как он замолчал. — У тебя получилось. Но условия я выполнила. Надеюсь, ты сдержишь слово.

— Ты не оставила мне выбора.

— Злой ты, — произнесла я тоскливо. — Я же ничего плохого не сделала. Я не виновата, что мне душно в дортуаре. Так душно, что нечем дышать. И всего-то прогуляться вышла. Хочешь выбрать то, что тебе по душе? Хорошо, пойдем будить княгиню Воронцову.

— Пойдем. — Он протянул мне руку. — Ты же не собиралась гулять до утра? Еще успеешь поспать.

— Показывай дорогу. — Я проигнорировала его жест. — Не бойся, не сбегу.

— От меня невозможно сбежать.

— О, тем более…

Громобой привел меня к решетке, с которой я свалилась. Похоже, я надавила на нужные точки, слово он сдержит. А я заберусь наверх! Вот только заколоть бы повыше подол платья…

— Стой здесь, — сказал Громобой. — Я открою дверь черного хода. Только придется подождать, пока за ключом схожу.

— Ничего, подожду, — отозвалась я, устраиваясь на ступеньке перед дверью.

И можешь не спешить, потому что я не хочу возвращаться в душную спальню.

— Глупостей не наделай, — посоветовал он прежде, чем исчез в окне второго этажа.

Не взлетел, конечно, хотя похоже. Просто взобрался очень быстро и ловко, как будто всю жизнь этим занимался. Впрочем, о чем это я… Он же воин.

«Глупостей не наделай…»

Запоздало твое предупреждение, Громобой. Я уже…

И зачем полезла на рожон? Надо было дождаться решения суда. Знала же, что не выстою против отморозков.

Комнату мне выделили в коммунальной квартире. И поначалу я радовалась своему углу. К общему санузлу и кухне давно привыкла, зато есть место, где наконец-то можно уединиться.

И с профессией мне повезло. Удалось поступить в Тимирязевку по квоте, выучиться на садовода. «Декоративное садоводство, газоноведение и флористика» — так называется моя специализация.

Черная полоса началась, когда соседи продали свою долю в квартире черным риэлторам. В их комнату вселились пять мужиков неславянской внешности и соответствующей национальности. И понеслось…

Пьянки, музыка, проститутки. Грязь, воровство, приставания.

«Дэвочка, продай нам свою комнату» — самое безобидное из того, что мне довелось услышать.

Я же детдомовская, мы привыкли биться за свое. Я не сидела сложа руки, обращалась за помощью везде, где могла. И даже довела дело до суда. Но не выдержала, когда соседи вылили в унитаз мой обед. Всего-то на минуту отошла, телефон на зарядку поставить.

В драку я полезла, размахивая кухонным ножом. А когда меня толкнули, поскользнулась… и,