Не целуй меня - Лана Ирис

Светка впивает в меня такой стервозный взгляд, что можно провалиться сквозь землю махом.

И я мгновенно понимаю — не отстанут.

— Поэтому мы решили, Шацкая, что учиться в нашей гимназии ты больше не будешь.

— А? Ч-что?

— Что слышала. Жди вылета за воровство. Эх! И это в выпускном классе. Как обидно!

— Какое еще воровство?

— Часики у меня пропали, — вмешивается Танька Кистяева, лучшая подруга Клюевой. На свое запястье указывает и громко вздыхает. — Это между прочим Диор и… Ой, так неожиданно, но твой шкафчик как раз проверяют. Ты же знаешь, как в нашей гимназии строго с…

Не даю Кистяевой договорить, растолкав толпу, на полной скорости выбегаю и несусь к шкафчикам, сгорая от нехватки кислорода.

Вслед летят издевательские смешки.

На пути впечатываюсь в кого-то. Падаю спиной на пол, и некоторое время лежу, глядя на рядом стоящего парня с безумно красивыми золотистыми глазами.

— Извини, ты мог бы мне помочь встать? — протягиваю ему ладошку, когда он делает шаг, не сразу понимая, что передо мной сам…

Ворон.

— Не мог бы, — раздается грубое, и парень просто перешагивает через меня, как через пустое место.

Глава 2

— Не мог бы! — ржут какие-то парни, любуясь на видео моего позора. — Мощно он ее!

— Ужас, я бы уже забрала документы и уехала из страны, — насмешливо испепеляет меня взглядом кучка девчонок, устроившихся на трибуне. И нарочито громко, чтобы я слышала. Чтобы все слышали.

У нас сегодня футбол по плану нашего физрука Смирнова. На улице. Совместили несколько старшаков, в связи со второй сменой. Не сказать, чтобы он рад был, ему бы сейчас парней к важной игре готовить, а придется с нами возиться.

Вечереет, народ доволен, разминаются и на меня косятся. Я в эпицентре обсуждений.

Перевожу глаза на Ворона, который в этот момент надевает через голову футболку капитана футбольной команды. Из-за ремонта в левом крыле гимназии, где находится наш спортзал и раздевалки, переодеваемся прямо на улице.

Мышцы играют на его мощных плечах, волосы взлохмачиваются, и когда он поправляет края футболки на бедрах, каким-то образом, словно чувствуя, что я на него смотрю, медленно, почти невесомо, поворачивает голову в мою сторону.

Наши взгляды сталкиваются.

И перед глазами тут же момент моего унижения на повторе.

«Не мог бы, не мог бы, не мог бы»

А потом он через меня переступил. Переступил, блин!

Переступил!

И пошел дальше… по своим делам.

А я осталась лежать на полу. Под дикий ржач толпы.

Вот сволочь!

— Разминаемся, Шацкая! — рявкает физрук. — Мальчиками потом будешь любоваться!

— Ага, — вспыхиваю и мгновенно начинаю приседать, не отрывая глаз от парня. Я его одним своим взглядом на части разорвать готова!

Ох, черт. Вспыхиваю еще сильнее, застыв на приседе с поднятыми руками.

Почему я продолжаю на него пялится? Еще и в таком странном положении.

И на секунду мне мерещится, что на его лице появляется легкая усмешка. Однако…

Быть такого не может. Этот парень вообще никогда не улыбается. Вечно мрачный и пугающий. Холодный и… пугающий.

Я уже говорила, что он пугающий?

— Как индюшка, ей богу, — ворчит физрук, недовольно качая головой.

Но я привыкла. Меня в этой гимназии все недолюбливают. Особенно физрук. Он говорит, что я здесь на последнем издыхании, и вот-вот вылечу, к его большой радости.

— Шацкая! — поворачиваю голову, рядом со мной вырисовывается Светка со своей шайкой.

— Да, — тяну коленку к животу, и опускаю глаза. — Что?

— Прикольно мы тебя утром уделали, да? Сильно испугалась?

Пожимаю плечами, пока девчонки хихикают. Что ответить? Я сильно испугалась.

Эти стервы хотели обвинить меня в воровстве. Оказалось, что это шутка. Очень смешная, кстати. До коликов в животе. Я правда оценила.

— Может, действительно провернуть нечто такое… — тянет задумчиво. А у меня в груди тут же тяжесть появляется. Это предчувствие, что она выполнит свою угрозу.

— Это что, спортивный костюмчик такой? — ржет Кистяева, поддевая наманикюренным пальцем воротничок моего старенького костюма. — Смотрится до боли помпезно и… дешево.

— Да уж, — брезгливо кривится Светка. — Пойдемте, сядем. Я очень устала.

Свита уходит, подмигнув физруку. Он их, к моей досаде, не останавливает. Им можно отдыхать. Они избранные.

— Значит так, сейчас десять кругов в свободном темпе, потом играем, — хлопает в ладоши Семенов, под дружное разочарованное «Уууу». — Разминаемся!

— Ой, — тоже выдыхаю я. Бег — мое слабое место. Ненавижу бегать. Не-на-ви-жу.

Раздается свист, и народ разбегается, кто медленно, кто быстро. Кто по парочкам, кто по одиночке. Я в числе последних.

Одиночка.

Последняя.

Где-то впереди маячит моя Динка. Когда-ты мы бегали вместе. Хорошие были времена. Болтали много. Но сейчас она со своим парнем Стасом бежит. Конечно, это важнее. У них любовь.

— Привет, — голос, к моему удивлению, принадлежит Гельке. Мы никогда особо не общались. А сейчас меня вообще все стараются избегать. Я у нас как прокаженная. — Как дела?

Мельком гляжу на нее, замечая сочувствующую улыбку, продолжая бежать и задыхаться. Даже привет не могу сказать, уже дыхалка сбилась, и это в начале пути. Лишь кивком головы приветствую.

— Слушай, я знаю, что Клюева избрала тебя своей новой жертвой. Мне так жаль. Ты ведь помнишь, я тоже была в их числе… Это тяжело. Это нужно пережить. Перетерпеть. Понимаешь?

Еще раз киваю. Как тут забудешь. Недавно только все утихло. Цепляю взглядом Мякишева, который бежит уже где-то далеко в начале круга. Гелька, видно, замечает мое внимание к этому парню и тут же тускнеет.

— Извини, — выдавливаю из себя с трудом.

— Забей. Все в прошлом. Когда она решила, что стоит его натравить на меня, я хотя бы временно избавилась от ее издевок. Несколько месяцев тишины и покоя, пока моего парня старательно окучивали и настраивали против меня. Я пережила нереальное унижение и поняла — этот козел меня не достоин!

Да уж, согласна. Мякишев еще тот тип. И что она в нем нашла? Правильно говорят — любовь зла.

— Несколько месяцев тишины и покоя, — мечтательно произношу я вслед гордо удаляющейся Гельке, при этом сама замедляясь. — А там глядишь… еще немного потерпеть и выпускной… универ… другая жизнь… было бы… классно…

Останавливаюсь, наваливаясь ладонями на собственные колени и пригибаясь. Пока захватываю жадные рывки кислорода, и слышу свист и крик физрука по свою душу, мелькают в голове ее слова:

Скучно. Даже парня у тебя нет.

— Надо бы парня мне, — шепчу, снова начиная бежать.

Но кто мог бы стать моим парнем? Кто возьмет на себя удар? За меня некому заступиться.

Взглядом цепляю спину Князева Славы, и сердце