Паутина для Софии - Милана Милая

Глава 2 София

Октябрь в этом году такой теплый. Я просто не помню, чтобы лето не уходило так долго. Я сижу на широком подоконнике в своей комнате и любуюсь розово-лиловым закатом. Мы с бабушкой живем в большой трехкомнатной квартире на мансардном, пятом этаже дома исторической постройки. В этом районе нет высоток, и, кажется, город, как на ладони. А виды, которые открываются из окна моей комнаты иногда меня завораживают. В такие прекрасные мгновения не хочется думать ни о чем плохом. И хочется верить, что справлюсь с любыми неприятностями.

– Соня, ты о чем так глубоко задумалась?

Вздрагиваю, оборачиваясь на хриплый голос, и вижу на пороге своей спальни бабулю. Как же она похудела в последнее время. Усохла, и это страшное слово вызывает невольную дрожь. Так говорят об очень старых людях. Потомственная дворянка, Вера Николаевна Давыдова, порода чувствуется в каждом движении и фразе. Она стоит, сжимая шаль почти прозрачными руками с сильно выступающими венами. В квартире очень тепло, но она постоянно мерзнет. И ничего не сделать.

– Ты почему не спишь? – Спрашиваю, тут же беспокоясь из-за ее здоровья.

– Я поняла, что хочу авокадо… Пришла сказать тебе спокойной ночи, но в холодильнике у нас нет авокадо!

Бабушка воспитала меня после смерти родителей. Для меня ее беспомощные просьбы лишь знак, что она хочет внимания. И я не буду говорит ей, что она его никогда не ела. Жаль только, что я не найду авокадо в магазине на углу. Придется прогуляться до супермаркета в трех кварталах от нашего дома. Но я даже не расстраиваюсь, вечерняя прогулка по березовой аллее пойдет мне только на пользу.

– Сейчас, я сбегаю до магазина…

– София, в последнее время тебя что-то беспокоит. Я же чувствую.

Встаю с подоконника и приближаюсь, чтобы поцеловать мягкую морщинистую щеку.

– Не волнуйся, все в порядке.

Мне просто нужно найти подход к некоторым избалованным подросткам. Вот и все. А опыта у меня очень мало. Вернее, нет вообще. Наверное, в большей или меньшей степени, любой педагог проходит эту адаптацию. Ученики испытывают на прочность и пределы границ. Нужно набраться терпения и не отвечать на провокации.

Я переодеваюсь в джинсы и толстовку, на ноги удобные кроссовки. Беру сумку и телефон. Смотрюсь на себя в большое зеркало в прихожей. Какие же бледные щеки и испуганные светло-карие глаза. Правильно Соболев сказал, как у лани. Как бы мне не хотелось это признавать, он прав… Немного пощипав себя за щеки, удовлетворительно киваю.

– Может, еще что-то купить? – Оборачиваюсь к бабушке, а она качает головой.

– Возвращайся скорее. Уже поздно. Я тут подумала, может не стоит тебе идти в магазин?

– Глупости!

Машу ей рукой и захлопываю за собой дверь. Я рада прогуляться вечером, свежий воздух пойдет на пользу и развеет грустные мысли. Поднимаю лицо к темному небу и думаю над тем, чтобы завести собаку. Тогда у меня будет причина гулять каждый день, утром и вечером, в любую погоду, даже самую отвратительную. Я никогда не говорила об этом с бабушкой, она у меня не любит животных. Вообще никаких. И когда я училась в школе, мне было сказано четко – никаких кошечек и собачек, птичек и хомячков.

Но теперь я выросла, а бабуля одна целыми днями. Может, она согласится на верного компаньона, за которым я буду ухаживать? Иду по тротуару вечернего города, ничего вокруг не замечая, пока меня резко не хватают за локоть. Я даже опомниться не успела, как оказалась прижата к стволу дерева.

– Добрый вечер, София Олеговна… – Хриплый голос Соболева я сначала даже не узнала. Уже темно на улице, а на голове парня капюшон хлопковой брендовой толстовки. Сердце от испуга выскакивает из груди, и я теперь впервые понимаю, почему в этот момент кричать не получается. Воздуха не хватает, в груди все сжимается, остается только беспомощно хватать ртом воздух, но он не поступает в легкие…

– Никита? Что ты делаешь? – Только беспомощный писк из горла. Ведь он не сделает мне ничего плохого? Я в страшном сне не могла представить, что мальчишка подкараулит меня около дома. Зачем? Я знаю, что поклонниц у него вагон и маленькая тележка. К чему преследовать маленькую серую мышку вроде меня?

– Софииия… – Тянет он гласные моего имени, наклоняясь и проводя пальцем по моим губам. – Ты мне снишься, знаешь это? И я не понимаю, почему. Сначала злился, а потом смирился. Это проходит обычно, как только девушка оказывается в моей постели. Хочешь, чтобы прекратил преследовать? Это очень просто София. Переспи со мной.

– Отпусти меня, Соболев! Ты что творишь? Мой ответ – Нет!!! Отпусти меня немедленно! Иначе я…

– Иначе что? – Перебивает он меня и резко хватает мои руки, поднимая над головой и прижимая их ладонью к жесткой коре дерева. Его глаза странно блестят, зрачки расширены, и я сейчас просто в ужасе. Смотрю по сторонам, но ни одного прохожего вокруг. Пустая березовая аллея, а обычно здесь прогуливалось много горожан.

– Пожалуюсь в полицию на преследование!

Он грубо хохотнул, словно я глупость сказала, а потом наклонился еще ниже, чтобы поцеловать меня в шею… Или укусить? Как же больно!

– Как вкусно ты пахнешь. Не дорогими духами, от которых уже тошнит. Твой собственный запах. От него я теряю разум.

Я пытаюсь пнуть мальчишку между ног, но у меня ничего не выходит! Он легко отстраняется, скручивает мне руки и прижимается к моей спине.

– Помогите! – Крик о помощи получился очень глухим, а Соболев смеется, словно его забавляет наша борьба. Этого не может происходить со мной! Так не бывает. Это только в книгах или фильмах…

– Парень, постой. По-моему, девушка не хочет, чтобы ты к ней приставал…

Я резко поворачиваю голову и вижу высокого мужчину с очень хриплым голосом на краю аллеи. Почти черная тень, или я просто из-за слез ничего не вижу.

– Мужик, иди куда шел! – Грубо отвечает незнакомцу, слетевший с катушек мальчишка.

– Я сказал, отпусти девушку… – У меня мороз по коже от этих слов, сказанных тихим жутким голосом. Я так Соболева не боялась, как этой тени. Моргаю, изо всех сил стараясь разглядеть хоть что-нибудь. Никита медленно отпускает мои руки и чуть отходит в сторону. Я знаю, что парень не испугался, он сжимает и разжимает кулаки, как перед дракой. Меня тут же качнуло от страха, я едва держусь на ногах. Вытираю глаза и в темноте пытаюсь разглядеть мрачную тень. Вижу только