Сердце подонка - Катерина Пелевина

«Ой нет, хватит с меня тусовок! Я с радостью приму вас, но не для клуба, ладно?».

«Зануууудааааа», — присылает Наташка, пока я листаю ленту и думаю попить чай. Пятнадцать минут у меня есть…

Мама готовит какие-то новые шоколадные кексы, и я чувствую себя достаточно хорошо и спокойно, пока не вижу, как к витрине нашего кафе подъезжает чёрная дорогущая знакомая машина.

На автомате напрягаюсь. Не знаю, как это работает, но пока мама не увидела, смотрю на то, как из неё выходит Сергей. У меня даже сердце в груди делает сальто в этот самый момент. Ауч… Как же жутко неприятно.

Он стоит и смотрит через панорамное окно прямо на меня, засунув руки в карманы. Будто зазывая на разговор одним видом, и честно… Я хочу послать его куда подальше, только поэтому иду туда с боевым настроем, ни слова не сказав маме.

Выхожу на улицу, пока она занята, и тут же спрашиваю у него, глядя в глаза:

— Зачем Вы приехали? Как нас нашли? Что Вам нужно?!

— Жень, привет… А ты враждебно настроена…

— А Вы как думали? Что я позволю вытирать об неё ноги после всего?!

— Справедливо… — отвечает он, вздыхая. На лице тень всего, что произошло. Я бы не сказала, что он сияет. Нет. Но он это хотя бы заслужил. — Присядь в машину, очень тебя прошу…

— Зачем?

— На одну минуту… Это быстро…

Психованно взмахиваю рукой и сажусь в салон, дожидаясь, когда он обойдёт с другой стороны.

— Я понимаю твой негатив… И злость понимаю. После всего. Я был не прав. Я осознаю это…

— Да ну? Подсказал кто-то?

— По правде говоря, Ник… Он мне всё рассказал…

Вздрагиваю, когда слышу его имя. И по коже проносятся мурашки. Колючие. Болезненные. Такие, от которых моментально сжимает грудь. Я не могу впускать этого дьявола внутрь снова. Даже на дюйм.

— Что Вам нужно?

— Я люблю её, ты знаешь.

Как же это слово легко им даётся. Все Хорольские такие, да? Разве можно вот так… Бросаться словами, которые не в силах исполнять.

— Люблю… Ну да, — улыбаюсь я, кивая. — Я не позволю больше. Только через мой труп.

— Я понимаю, что ты злишься… И в состоянии осознать степень боли и разочарования, что принёс Вам обеим… Я и мой сын.

— Даже… Не напоминайте мне о нём… — сцепив зубы, произношу через всю скопившуюся злобу. — С меня достаточно!

Едва хочу выйти и дёрнуть за ручку, как он продолжает.

— И ты считаешь, что это справедливо?

— Справедливо что?

— Ну ты здесь… Вместо того, чтобы учиться в университете, о котором всегда мечтала. Ты, получается, просто сдалась? Учти… То место, оно до сих пор тебя ждёт, Женя. Учёба оплачена и в деканате ни слова не сказали об отчислении. Даже готовы принять твоё месячное отсутствие… Но ты не хочешь возвращаться… А Ник, он выходит… Выиграл.

И почему я только ведусь на это? Почему так активно вырабатываю желчь?

— Он ничего не выиграл!

— Женя… Я прошу тебя. Я дурак, да… Я понял всё и сложил дважды два слишком поздно. Я заставил твою маму плакать, но… Я её правда очень сильно люблю.

Смотрю на него и глаза краснеют от ненависти. Но не к нему… А к человеку смертельно на него похожему. Если бы можно было убивать на расстоянии, я бы сейчас именно это и сделала. Будь у меня кукла Вуду или типа того. Он бы всю мощь познал.

Есть что-то от ведьмы, да, Ник? Если бы было, ты бы уже лежал пластом и не мог шевелить конечностями…

Помню каждую фразу, что он мне говорил. Помню абсолютно всё. И предательство его живёт во мне словно случилось только что.

А его отец между тем смотрит на меня как на спасительную соломинку.

— Просто… Передай ей это. Прошу тебя… — протягивает мне конверт. — Я знаю, что не должен через тебя, но… Сейчас я вижу это лучшим вариантом для нас. И подумай об универе… Я всё ещё вижу тебя в этой специальности.

— Ага, спасибо, всех благ, — выхожу и нервно хлопаю дверью. Ощущение, что мне в горло залили раскаленное железо. Ведь было хорошее настроение, а теперь… Всё померкло перед глазами. Ненавижу просто…

Внутрь заведения захожу и сразу же натыкаюсь на удивленную маму, как назло. Она будто что-то почувствовала тоже…

— Ой, я даже не заметила, как ты вышла… Всё в порядке? Будто плакала…

— Нет, мамуль, всё хорошо, — улыбаюсь я, спрятав конверт за спиной, и проскакиваю мимо…

Стоит ли говорить ей об этом? Стоит ли брать на себя такую ответственность?

И самое главное… Возвращаться ли обратно, чтобы показать Нику, что он не сломал меня окончательно, и я живу дальше…?

Глава 2

Никита Хорольский

Сердце сжимается в тиски. Кажется, что вот-вот лопнет от перенапряжения. Стоит только представить… Какая она сейчас? Всё такая же маленькая и милая… Такая же нежная и красивая. Такая же неземная, я уверен. Что могло измениться за месяц, верно? Ничего… Кроме её чувств ко мне… Но не она сама, точно.

Пульсирующей болью в груди отзывается это колючее слово «любовь». То, что я не сберёг, не сохранил, разрушил… То, что посчитал неважным и пустым. И как же теперь вынуть из груди этот ядовитый наконечник? Когда не видишь его, но чувствуешь. Когда он причиняет нестерпимую адскую боль…

— Значит, ты её видел…

— Видел, Ник… И сделал всё, как смог. Не знаю, вернётся ли… Даже не знаю, передаст ли Эльвире письмо…

Как же меня выворачивает от этого. Наизнанку просто. Я пиздец виноват перед всей семьей. И перед её матерью, и перед своим отцом тоже. Чувствую себя предателем. Я такой и есть.

— Бать, мне жаль…

— Ты уже говорил.

— Я ещё раз скажу… Всё было бы иначе, если бы вы не утаивали, а сказали мне всё сразу.

— Я не мог такое рассказать. Ты бы возненавидел её. А я не хотел плохих отношений между вами. Я вообще не думал, что правда хоть когда-либо всплывет. Мы ведь взрослые. Я планировал начать жизнь заново, ведь ты уже вырос…

— Зато так я возненавидел тебя. И смотри, к чему это привело…

Отец хмурится в который раз, но нам уже ничего не остаётся, кроме как вести свой холостяцкий образ жизни. Он на сделках всё чаще. А я дома в одиночестве… Всё чаще в той самой комнате, где она жила… Схожу с