После развода. Второй женой не стану! - Панна Мэра

Это ложь. Наглая, жестокая, мерзкая ложь.

Я цепляюсь за эту мысль, как за последний источник надежды.

Абсалам не мог. Не со мной. Не за моей спиной. Не тогда, когда я ношу под сердцем его ребенка. Он любит меня. Я знаю это. Я чувствую это. Его руки, его голос, его редкие, но такие настоящие моменты нежности — это нельзя подделать. Нельзя сыграть.

Я иду по коридору, и каждый шаг дается с усилием. Каблуки глухо стучат по полу, звук кажется слишком громким. Люди проходят мимо, кто-то здоровается, кивает, но я не вижу лиц. Только размытые силуэты. Я боюсь упасть. Боюсь, что не дойду. Но еще больше боюсь не дойти и остаться с этим внутри — с чужими словами, которые разрывают меня на части.

Сейчас он скажет, что это бред.

Скажет, что я все неправильно поняла.

Скажет, что какая-то девка решила набить себе цену.

Я почти бегу. Ладонь скользит по стене, оставляя за собой след, будто я тону и хватаюсь за все подряд. В груди жжет. В голове шумит. Я повторяю про себя его имя, как заклинание. Как молитву. Абсалам. Абсалам. Абсалам…

Вот дверь. Его дверь.

Я останавливаюсь всего на секунду. Ровно на одну. Чтобы вдохнуть. Чтобы собрать последние крохи достоинства. Чтобы не разрыдаться прямо сейчас.

А потом с силой распахиваю дверь.

Потому что мне нужно услышать от него самого, что все это — наглая, отвратительная ложь.

— Это правда⁈ — мой голос срывается на крик.

Он резко поднимает голову от бумаг. Взгляд мгновенно становится жестким, холодным, привычно властным.

— Что именно правда? — отрезает он. — Ты о чем вообще? И почему ты врываешься в мой кабинет без стука? У меня могло быть совещание.

Меня трясет.

— Какое совещание⁈ — я делаю шаг к нему. — С той белокурой девицей, которая на весь коридор рассказывает, что ты с ней спишь⁈

Он хмурится.

— Я не понимаю, о чем ты. Какая девица?

— Та, с которой ты трахался, — выпаливаю я, не чувствуя боли от слов.

— А мне рассказывал про совет директоров! Ты не помнишь, Абсалам⁈ Как ты послал меня пить чай, а сам?..

Он подлетает ко мне за секунду. Лицо темнеет, в глазах вспыхивает злость.

— Аля, как ты со мной разговариваешь⁈

Но я уже не могу остановиться.

— Нет! Ты переводишь тему! — я почти плачу. — Я буду так с тобой разговаривать, пока ты мне не ответишь! Это правда? Правда то, что она говорила⁈

Я смотрю на него, цепляясь взглядом, молясь внутри, чтобы он сказал «нет». Чтобы усмехнулся, отмахнулся, сказал, что я накрутила себя, что это гормоны, беременность, глупости.

Он молчит.

Долго. Слишком долго.

Потом отпускает меня, делает шаг назад и говорит ровно, почти устало:

— Я ждал подходящего момента, чтобы вас познакомить. Но раз ты узнала так…

У меня подкашиваются ноги.

— Я… Что? — шепчу я. — В смысле познакомить?.. Ты…

Он смотрит прямо, без сожаления.

— Да. У меня к Диларе действительно сильные чувства. И я решил, что больше не буду им противиться. Я хочу взять ее в жены.

Глава 3

Я не знаю, что сказать. Слова исчезают, будто их выжгли изнутри. Я стою перед ним. Перед своим мужем, но почему-то не узнаю его! А ведь еще минуту назад я была уверена, что у нас любовь. Настоящая. Та, про которую говорят шепотом и берегут, как тайну.

Он сам не раз говорил мне, что я в его сердце. Только я. Что он видит во мне мать своего будущего ребенка, женщину, с которой хочет прожить жизнь. Я верила каждому слову. Не сомневалась ни разу.

Пять лет назад, когда мы только познакомились, все вокруг твердили одно и то же. Подруги морщили носы, говорили с видом знатоков:

— С кавказцами нельзя связываться, Аля. Стелят они красиво. Ухаживают, обещают звезды с неба. А потом рабство. Слезы. Боль.

Я не верила. Потому что Абсалам был другим. Он не повышал голос. Всегда звонил первым. Спрашивал, как я доехала, тепло ли мне, поела ли. Когда мне срочно понадобилась работа, он без лишних слов взял меня к себе в рекламное агентство. Поддерживал. Учил. Говорил, что я умная, способная, что у меня все получится.

А потом все как-то закрутилось. Слишком быстро и слишком глубоко. Я влюбилась до безумия. Он стал моим первым мужчиной. Моим всем. Моей опорой, моим домом. Я отдала ему себя целиком. Без сожаления или страхов.

И вот я выныриваю из воспоминаний, ударяясь с глухим треском о болезненную реальность. Воздух в кабинете плотный и тяжелый. Я я стою перед мужчиной, который только что убил во мне что-то живое.

— Подожди… — мой голос звучит чужо. — Как это… жена? В смысле? А я тогда кто?

Он смотрит спокойно. В его взгляде нет ни тени страха или сожаления. Будто бы я пришла к нему обсудить планы на неделю.

— Ты и дальше будешь моей законной женой, — говорит он ровно. — Матерью моего ребенка. Ты хорошая. Послушная. Чистая. Я тебя люблю.

— Но… — я сглатываю. — Но?

— Но мне нужна женщина, с которой можно выходить в свет, — продолжает он, не меняя тона. — Фотогеничная. Яркая. Она идеально для этого подходит.

У меня темнеет в глазах.

— Ты… ты сейчас серьезно? — шепчу я. — Как ты вообще можешь говорить о любви, когда в твоей постели другая⁈

Он чуть хмурится, словно я задаю глупый вопрос.

— А что ты хотела от такого мужчины, как я? — жестко отвечает он. — У нас другие порядки. Совершенно другие. Ты разве этого не знала, когда выходила за меня замуж?

Я качаю головой.

Нет. Не знала.

Когда я выходила за него замуж, он и слова не проронил о том, что в его жизни так спокойно может появиться кто-то еще.

— Я обещал хранить семью, — продолжает он. — И я буду. Ты — моя семья. Но я мужчина. И никто не отменял моих потребностей. Тем более ты сейчас в положении. Как я буду к тебе прикасаться?

Меня будто обливают грязью. Я открываю рот, чтобы возразить, чтобы закричать, чтобы хоть как-то защититься, но он перебивает меня жестом.