Злодейка желает искупления - Аника Град

пламя, развевалось на ветру, оставляя за собой шлейф из шепчущих теней. Оно обвивалось вокруг моих ног, как злобные духи, жаждущие свободы. Каждый шаг давался мне с трудом — я знала, что впереди меня ждет генерал Яо, величественный и уверенный, как древний дуб, укоренившийся в земле.

А ведь иногда, редко, я видела в его глазах искру понимания, которая заставляла меня колебаться.

Я вышла, осталась одна. Встала перед входом, разделяя целую армию мятежников и запретный город. Увидела, как в отдалении браво шествует мужская фигура.

Яо уже ждал меня. Пусть издалека, но он возвышался надо мной, как непоколебимая и величественная гора. Я знала, уверилась, что он считает себя лучше.

Когда я была совсем маленькой, я мечтала попасть во дворец. Расспрашивала свою воспитательницу. Она обещала мне, что жизнь в нем будет сладкой и в довольствии.

Сладкой она не была. А тот, кто был обязан защищать, собрал целое войско, желая моей смерти.

Медленно, степенно я спустилась вниз. Наши глаза встретились, зацепились друг за друга.

— Яо, когда ты стал мятежником? — спрашивала чиновника. — Этого преступления тебе не спустят.

Находясь рядом с генералом, подвергала себя опасности, но я устала бояться.

— Мятежником? — дернул он бровью. — А не ты ли, изменница Улан, повергла всю Цянь в пучину междоусобиц?

Замечание достигло адресата. Я поморщилась, конечно, разозлилась, нехотя примеряя на себя.

— Если я на все соглашусь, — оглянулась, понимая, что за моей спиной никого, — если признаю свои ошибки, ты спасешь Юнлуна?

Голос звучал глухо, я едва произносила слова.

— Пожертвуешь собой, ради юного императора? — насмешливо отозвался Яо. — Поиграешь в благородство?

— Пожертвую. Поклянись, что Юнлун выживет.

— Хорошо, — кивнул мужчина, — пусть так и будет.

У меня был план, написанный на коленке, но я давно привыкла полагаться на себя. Знала, что честь генерала Яо не позволит поступить ему подло. А мне...

Слишком я любила власть, слишком полагалась на собственные силы. Ему благородство не позволит, но я-то никогда не славилась твердыми моральными убеждениями.

Хах, в очередной раз ошиблась. В Яо ошиблась.

Раздался треск натянутой тетивы, мгновение замерло, я не успела понять, что происходит. Словно из ниоткуда вылетела стрела, да с такой скоростью, что воздух вокруг неё зашипел от напряжения.

Она пронзила пространство между нами, и в тот миг я ощутила холодный металл в своем сердце. Не зная, кто стал причиной этого предательства, я обрушила на генерала и его армию всю мощь, которой владела — чёрные вихри заклинаний вырвались из моих рук, словно злобные духи, жаждущие крови и боли.

Тьмой заволокло все пространство, исчез закат и исчезли все звуки. Питаемая яростью и жаждой мести, я чувствовала, как моя сила уничтожала на своём пути всех, до кого была способна дотянуться. Она была такой же, как и я сама. Ненасытная, злая, она не оставляла за собой ничего живого, мечтая, намереваясь поглотить больше и больше жизней.

Но я всё-таки умирала. Силы покидали меня вместе с кровью. Чёрное марево начинало опадать, и я почувствовала, как стрелу вырывали из моего тела.

За спиной генерала Яо лежала мёртвая армия, но сам он ещё стоял на ногах и касался моего живота. Слабой рукой попытался зажать рану, но рухнул на землю, отправляясь следом за своими солдатами.

Прежде, чем последняя капля жизни покинула моё тело, и тьма забрала и меня, я успела подумать о Юнлуне.

Хотя бы он останется жив.

Глава 1. Шэнь Улан

Тьма держала меня бесконечно долго или совсем мало? Время не ощущалось, я сама исчезла. Вот такая она, смерть? Но внезапно эта тьма отступила, а в глаза ударил яркий солнечный свет.

Резко подскочила, подумав, что, может и не стоило бы этого делать, рана ведь...

Пальцами коснулась там, где некогда застряла стрела. Но и раны не было. Мой живот оказался абсолютно цел, по крайней мере, наощупь. И, вроде бы, ничего не болело.

Сколько я пролежала? Я спала так долго, что рана успела затянуться?

Оглядевшись, я поняла, что точно нахожусь не во дворце. Ха, да во всей столице такого убогого местечка не найдется!

Яо Вэймин, в какую же дыру ты меня засунул?!

Почему-то во мне жила уверенность, что он тоже выжил... Но почему я не умерла? И не томлюсь в темнице? Тут, конечно, даже близко не императорские покои, но на застенки Запретного Города совсем не походит.

Слегка тряхнув головой, я заметила как прядь распущенных волос скользнула по плечу. Волосы стали очень длинными... Как в юности, ещё до того как тётя посмела их спалить!

Сколько же времени прошло, что волосы успели так отрасти? Сколько лет?!

Дверь в мою убогую обитель внезапно раскрывалась с громким противным скрипом. Вошла девушка, служанка...

– Лю Цяо? – не сдержавшись, вслух воскликнула я, не пряча собственного удивления.

Как подобное вообще возможно?

– Госпожа?.. — изумилась девушка.

Служанка, что была со мной с самого детства, погибла несколько лет назад. Тогда я действительно была расстроена, но быстро позабыла об этой беде, дорога к трону была важнее траура. А сейчас?

Как она может быть здесь сейчас? Ещё и такая молоденькая... Ей должно быть лет как мне, не больше двадцати, а она выглядит в точности также, как те времена, когда мы жили...

Замерев, я оглянулась.

Да, это комнатка мне точно знакома. Это – наш деревенский дом, в котором мы с матерью и Лю Цяо оказались после гибели отца. Дядя тогда занял его место во главе семьи, а от нас беспечно и жестоко избавился.

Но разве подобное случается? Той избушки и в помине нет.

– Лю Цяо, мне приснился сон, – посмотрела на девушку внимательнее, пытаясь поймать какую-нибудь реакцию, но Цяо-Цяо и правда выглядела так, как выглядела всегда. – Он был такой яркий, что мне сложно понять, где сон, а где явь.

– Молодая госпожа! Вы, верно, так переживаете из-за болезни вашей матушки, что желаете об этом забыть! Такое горе...

Болезнь?! Мама ещё не умерла?!

Резко вскочив с кровати, я понеслась в коридор, не заботясь о том, как выгляжу. Мне это сейчас безразлично, но я хотела своими глазами увидеть маму!

– Матушка!.. – влетев без стука в комнату мамы, я увидела её такой, какой она была в последние дни своей жизни: изнеможенной, грустной и поразительно спокойной.

Она очевидно смирилась со смертью. Я тогда пыталась убедить её,