Преломление миров - Ксения Кирина

— Отчасти да. Я вернулся, потому что юноша напомнил мне меня самого.

— Такой же мнительный и капризный?

— Нет, — Мирав погладил Эилун по щеке и прошептал, почти касаясь губами её губ: — По уши влюблённый.

Глава 1

Городок Н внешне мало чем отличался от десятков и сотен подобных населённых пунктов, разбросанных тут и там по огромной стране. Единственное, что как-то выделяло его в бетонно-кирпичном ряду и чахлой полузадушенной зелени — слухи о том, что он находится в аномальной зоне.

И только весьма немногочисленные его жители знали, что эти слухи — правда. С небольшой поправкой: происходили здесь вовсе не какие-то аномалии, а творилась самая настоящая магия.

Организация, называемая Н-ским Домом Творчества, занимала небольшой парк и три аккуратных кирпичных здания на его территории: в самом большом занимались собственно творчеством — рисованием, оригами, вышиванием, художественной лепкой и даже скульптурой; здание поменьше было жилым корпусом, а самое маленькое служило складом и архивом.

Магией владели всего три человека, и обучающихся этому искусству тоже было трое, по одному на взрослого учителя, — воспитанники Дома, сироты, прибывшие из других миров через Преломление. Разумеется, ничто из этого не афишировалось.

В тайну магии, кроме этих шестерых, был посвящён отшельник, проживающий в лесном домике, два человека из обслуживающего персонала, проживающих вне территории Дома, и один-единственный не-маг. И сиротой он, то есть она, не была, — не считая того, что родной отец выдворил её вместе с матерью из родного магического мира за отсутствие способностей.

Она подъехала на велосипеде к боковой калитке — девушка лет двадцати с небольшим, худенькая шатенка в очках. Её одежда вполне соответствовала переменчивой почти-летней погоде и званию творческой личности: расстёгнутая клетчатая рубашка, из-под которой выглядывала маечка, и драные на коленках джинсы. Со всем этим несколько диссонировала обувь: довольно громоздкие и тяжёлые с виду ботинки на толстой подошве — дань удобству и любви к прогулкам по труднопроходимой местности.

Убедившись, что калитка закрыта изнутри на задвижку, девушка подогнала велосипед к боковому крыльцу жилого корпуса. Из распахнутой двери выглянула полная немолодая женщина в синем форменном халате и белой косынке.

— Шустрая ты, Витка! — сказала повариха, вытирая руки полотенцем.

— Обеденное время, очереди на кассу не было, — отозвалась девушка, вытаскивая из велосипедной корзины пакет с кое-какими продуктами. — Вот, всё по списку.

— Спасибо, деточка. А теперь беги к матери, там тебя дожидаются.

— Кто? — удивилась Вита.

— Гость. Пришлый, с той стороны света, но приехал на машине, — понизив голос до полушёпота, сообщила женщина и взяла у неё пакет. — Слушай, сперва сбегай в общежитие, хоть переоденься в форму. Сама знаешь, они там такое не носят…

— Если он и правда явился оттуда, не всё ли равно, во что я одета? — ответила Вита, пожав плечами, и побежала в сторону главного корпуса, демонстративно срезая путь прямо по газону.

А в её голове в такт учащённому пульсу билась одна мысль, одно-единственное слово.

Отец.

Однако же, едва Вита перескочила порог здания, все её чаяния были развеяны. Таинственный гость, да ещё и настолько приметный, своим появлением вызвал в Н-ском Доме Творчества бурю догадок и обсуждений. И его описание, коим с девушкой любезно поделились охранник и встречные преподаватели (те самые, которые были магами), совершенно не соответствовало описанию внешности Александра Бринка.

Как ей старательно объяснили, гость был молод, примерно её ровесник, и «очень симпатичный, несмотря на то, что гот». Готами Виту было не удивить, в Доме Творчества мелькали самые разные личности, большинством из которых были подростки, ищущие самовыражения. Но это был иномирянский гот, можно даже сказать, — инопланетянин! И потому он заранее рисовался Вите в неприглядном свете.

Она тоже родилась не в этом мире, но прожила в Зе-Ро слишком долго, чтобы ощущать себя чужой.

Разочарованная и в то же время заинтригованная, Вита поднялась на третий этаж почти бегом, — чтобы уже никто не успел её остановить и поделиться «новостями».

Секретарь приёмной, увидев девушку, поспешно ринулась открыть ей дверь. Чтобы получить возможность самой заглянуть в кабинет директрисы, сообразила Вита.

Неужели этот «гот» и в самом деле так интересен?

Едва она вошла, человек, до того занимавший кожаное кресло перед письменным столом, оглянулся и молниеносно вскочил, скрипнув обивкой.

Не гот, определила Вита, хотя и одет броско для нынешней погоды: чёрный кожаный плащ, чёрные же кожаные штаны, высокие ботинки со шнуровкой. Наверное, там, откуда он прибыл, было прохладно и дождливо. В сочетании с тем, что он являлся брюнетом, и создавалось впечатление «готичности».

— Вита, к тебе… гость из Эленайи, — натужно проговорила Елизавета Ларина и тоже поднялась на ноги. — Лично к тебе, с важным сообщением. Я оставлю вас, но буду сразу за дверью, — предупредила директриса, бросив на посетителя взгляд, исполненный неприязни.

Вита кивнула.

Елизавета вышла, и её дочь сосредоточила всё своё внимание на госте.

Он приветственно поклонился, однако до поры хранил молчание, позволяя себя рассмотреть.

Ростом он был примерно на полголовы выше Виты и не намного крупнее, хотя в нём чувствовалась сила. Чуть длинноватые чёрные волосы обрамляли серьёзное и действительно симпатичное молодое лицо. Определить цвет глаз не удалось — тёмные, но то ли тёмно-серые, то ли тёмно-синие…

И прохладная аура инаковости. Нездешности. Словно сама его кожа говорила о том, что впитывала свет другого Солнца; впрочем, так оно и было, — хотя загар отсутствовал.

«Гость» в ответ изучил девушку с головы до ног и задержал взгляд на её коленях, явно удивившись дырам на джинсовых штанах. Вита мгновенно ощутила раздражение.

— Кто вы? — резче, чем намеревалась, спросила она.

— Аэнгил Римнай, — представился незнакомец, подняв на неё глаза, и продемонстрировал несколько браслетов тёмного металла на левом запястье, — посланник Эленайской Гильдии Магов. Вы — Вита Александровна Бринк.

Он не спрашивал — утверждал. Голос у него был приятный, негромкий; в речи звучал лёгкий акцент, чуть выразительнее проявившийся на отчестве.

— Всё верно, за исключением одного — я не ношу фамилию отца, — чуть помедлив, сказала Вита. — Хотя здесь можно обходиться и без неё, имени более чем достаточно для общения. — Она подавила желание сложить руки на груди. — Почему вы не оставили сообщение директрисе?

— Мне было велено передать сообщение только вам, устно, — сказал Аэнгил.

— Велено кем? И сообщение от кого?