Падай на меня - Хлоя Уолш

Вцепившись ей в волосы, я потащила её вперёд и всей силой впечатала её виском в дверной косяк. Я не соображала. Я хотела причинить ей столько боли, чтобы она больше никогда не открыла свои мерзкие глаза. Она рухнула на пол — без сознания и неподвижная. Я желала ей смерти. Молилась, чтобы она сделала последний вдох.

Но странный, хлюпающий звук вернул меня к Ли. Я заставила себя открыть глаза и подползла к ней.

— Ли, держись. Я вызову помощь.

— Кэм… — она пыталась говорить, но тёмные сгустки крови хлынули из её рта.

Она умирала.

Боже… я по глазам видела. Никто не кашляет такой кровью. Никто не истекает так чёрно. Она умирала. Эта чокнутая сука всё-таки довела дело до конца. Кровь… я видела только кровь Ли — на её губах, на животе. Кровь была везде. Её запах душил меня.

— Кэм… уходи… Беги, — Ли снова пыталась говорить, а я лишь хотела закрыть ей рот ладонью, чтобы кровь не текла. Кричать: «Замолчи, перестань говорить, прошу». Кровь была на нас, на полу — я не представляла, сколько ещё оставалось внутри неё…

Схватив телефон, я набрала 911.

— Мне нужна скорая и полиция, — процедила я. Я бросила взгляд на тело Рэйчел. — И смирительная рубашка. Тринадцатая улица. Юниверсити Хилл. Быстрее.

Я остановилась, чтобы удержать голос от истерики. Я не хотела, чтобы Ли слышала мой страх — а он уже ползал у меня по горлу.

— Мою подругу подстрелили.

— Хорошо, мисс. Мы уже направляем бригаду. Скажите, видно ли рану через одежду? Где именно ваша подруга ранена?

Я посмотрела на живот Ли и вздрогнула.

— Да. В живот… думаю.

Пожалуйста, не умирай…

Пожалуйста…

— Парамедики уже в пути. Нужно прижать рану, — продолжил оператор. — У вас есть полотенце, которым можно прижать…

Я бросила трубку, чтобы не заорать на идиота. Какое, к чёрту, полотенце? Я только что вошла в квартиру, где стреляют, и должна, значит, магически достать полотенце из задницы?

Придурок.

Стянув куртку, я прижала к её животу. Тёплая липкость тут же залила мои руки. Кровь. Перед глазами всплыло лицо голубоглазой восьминедельной малышки, ищущей маму. А её мама умирала у меня на руках. Господи… как я посмотрю Кайлу в глаза? Позвонить ему? Нет… я должна оставаться спокойной и удерживать кровь внутри её тела.

— Ли, мне нужно прижать рану. Нужно замедлить кровотечение.

Она посмотрела на меня огромными стеклянными глазами, полными ужаса. Я попыталась улыбнуться, чтобы её успокоить, но челюсть была так сжата, что губы едва шевельнулись.

— Тебе нужно уйти… — прохрипела она. — Она может… очнуться…

Стыд ударил в меня, смешавшись с бесконечной волной страха, разрывающей сердце.

— Заткнись, — выдохнула я, прижимая её к себе, как в те давние годы. Я покачивала её в руках так же, как тогда. Она должна была выжить. Это было слишком несправедливо. Все те годы боли. Всё, что она вынесла. Я не могла это вынести. Не могла жить с этим… слёзы подступали, готовые сломать меня.

Сегодня я должна была улетать в Ирландию. Я уезжала — снова оставляя её.

— Господи, хорошо, что я забыла купальник, — солгала я. — Поэтому и приехала. Мы с Майком… собирались в поездку…

Чушь. На самом деле я не видела Майка несколько дней. С того дня, когда я проснулась и перестала себе врать. Когда призналась ему, что всё ещё люблю Дерека — что люблю его с девятнадцати лет.

Я летела в Ирландию одна. Мне нужно было снова найти себя. Но я не знала, выживет ли Ли. Я не хотела, чтобы её последней памятью стала моя очередная измена. Если бы она знала все способы, которыми я разрушила её жизнь… Вина прожигала меня насквозь. Сказать ей правду? Я не могла. Не сейчас. Я просто должна была держать её — удерживать её здесь, удерживать жизнь в её теле.

— Кэм, мне страшно… — прошептала она, дёрнувшись от боли.

Мне тоже…

Страх в её глазах разрывал меня. В тот миг я отдала бы всё, чтобы поменяться с ней местами.

— Даже не смей, — предупредила я. Я была абсолютно серьёзна. Ей было слишком много, что нельзя потерять. Слишком много людей, которых она не должна оставить. — У тебя есть прекрасная малышка, которая зависит от тебя. Думай о Хоуп. Представь её лицо. И держи его в голове. Не теряй фокус.

— Встань.

Моя голова дёрнулась вверх — голос Рэйчел был ядовитым. Эта тварь никак не сдохнет…

— Отойди, Кэмрин. Она должна умереть.

Ли попыталась оттолкнуть меня, но я держала её ещё крепче. Только не сейчас. Не при мне. Где, чёрт возьми, копы?

— Тебе не нужно этого делать, Рэйчел, — выдавила я. Мне было противно с ней разговаривать, но мне нужно было тянуть время.

— Кэм… беги… пожалуйста… — Ли умоляла. — Делай это… иначе она убьёт… нас обеих…

Я покачала головой. Как она вообще могла говорить это, глядя мне в глаза? Я посмотрела на её лицо — и увидела девочку, которой было десять, умоляющую меня убежать вместе. Жизнь, которую она прожила — отец, который ломал её; школьные мучители, измывавшиеся над её бедностью… всё это пожирало меня. Ломало тогда. Ломало ещё сильнее сейчас, когда я знала правду. Я хотела рассказать ей о её матери. Хотела, чтобы она знала то, что я узнала у родителей в январе. Но она бы возненавидела меня за молчание. Ненавидела бы их.

— И кем я буду, если сделаю это? — спросила я. Она дрожала от ужаса. И я тоже. Но оставить её — я не могла.

Вы когда-нибудь чувствовали к другому человеку настолько сильную, чистую, рвущую душу любовь, что готовы положить сердце, тело и жизнь за то, чтобы прекратить его боль? Когда-нибудь были кому-то обязаны всем, что у вас есть? Знали ли когда-нибудь такой секрет о близком человеке, что он буквально выворачивал вас от вины и несправедливости?

Я — да.

Вот так я чувствовала себя с Ли. Мы были связаны глубже, чем просто кровью. Она была моей второй половиной. Моя сестра. Моя лучшая подруга.

И я ни за что не позволю ей умереть.

Осторожно уложив Ли на пол, я медленно опустилась на колени и попыталась говорить мягко:

— Рэйчел… если ты сейчас уйдёшь,