Королева и Демон: Кровавые лепестки - Дора Шабанн

Последовавшее быстрое разбирательство дела о смерти короля Константа и публичные казни: сначала лучшего друга монарха на площади перед Малым Летним Дворцом, а затем — усекновение головы последней королевской фаворитки на камнях внутреннего двора Зимнего Замка, куда женщина так стремилась попасть, подарили Эйе Мироре прозвище Кровавая. И россыпь зим-рилов под ноги — благословение и одобрение Матушки-Зимы.

Ей было плевать. Она осталась одна во враждебном мире. Ей семнадцать и надо теперь как-то выживать.

К тому моменту, когда в середине осени ударил первый морозец, намекнув, что Зима близко, Совет был основательно почищен Маленькой Королевой, три бургомистра отправились кормить волков и ворон в ближайшие леса, а Эйя Мирора в одиночку отыскала две россыпи зим-рилов.

Мороз ударил внезапно.

Сразу сильный.

Деревья стонали и скрипели, колкие снежинки повалили на ставшую в миг мертвой землю изобильно, камни трескались от нежданной стужи да выл в трубах и под окнами злой ветер.

«Матушка-Зима гневается», — шептались старики.

Метель еще бушевала, когда под утро няня выманила Эйю Мирору из-под одеяла горячими булочками с корицей:

— Вставай, детка. Творится что-то неладное.

— Вот снег утихнет — схожу, посмотрю. А пока отправь следопытов, скажи, что я приказала.

Эйя закапывалась все глубже в пуховые одеяла.

— Нет, милая. Одевайся да иди — на «Язык» никому нынче, кроме тебя, хода нет.

Слова эти словно горсть льдинок сыпанули в постель. Маленькая Королева мигом вскочила да и собиралась быстро, облачаясь в походное.

«Язык крови» — утес перед Зимним Замком хранил алтарный камень Королевской династии Зинзимона. Выйти по узкой тропинке на него могли лишь носители королевской или волшебной крови. А если сама Эйя Мирора спала в Замке, то там ничего просто не могло происходить.

Тихо хрустит под осторожно ступающими сапожками свежий ледок. В воздухе вьются облачка пара от сбитого дыхания — пробежаться через Замок до тропы все же пришлось.

В снежной канители, что укрывает от рассвета и живого мира «Язык крови», с трудом различим алтарь.

Маленькая Королева идет вперед с пустыми руками: в заповедное место не приходят с оружием, острые грани алтарного камня при необходимости сами пускают кровь. Останавливается у изножья алтаря.

Тишина, лишь воет метель.

— Я, Эйя Мирора, Королева Зинзимона, пришла. Ты, потревоживший покой священного места, покажись!

Взвыл ветер, налетел порывом, сдернув снежную пелену.

На краю утеса недвижимо замерла фигура в тяжелом плаще, отделанном черным мехом и серебром, с короной на седой голове.

На «Язык крови» пришел новый Хранитель Королевского Дома Зинзимона — неправедно убиенный король Констант Справедливый. Нести свое наказание и не только его.

— Прости, малышка, — отец делает шаг, опускаясь на одно колено. Склоняет голову — принимая на себя новый долг, присягая на верность дочери.

Эйя бросается вперед, совершенно не глядя под ноги. Из глаз катятся льдинки, губы шепчут:

— Папа, папочка, ну как же так? — а ноги скользят, да так, что Хранителю приходится приступать к исполнению долга немедленно.

Король ловит подскользнувшуюся дочь у самого алтаря, не позволяя разбиться об острые грани. Обнимает, кутает в родительские объятья и плащ. Укачивает, как в далеком детстве.

Быстро пролетают мгновения, когда прикасаешься к невозможному.

Взошедший над миром Айримирон заливает утес нежным золотым светом. Приходит время клятвы:

— Я, Констант, прозванный Справедливым, наследный король Зинзимона, пришел, дабы отныне стать для дочери своей, Эйи Мироры, недреманным стражем и защитником до самого обретения ею Единственного. Пусть не будет мне ни покоя, ни перерождения, пока не исполню свой долг.

На алтарь опускается тяжелый королевский венец и медленно скрывается в толще камня.

По свежевыпавшему белому снегу они возвращаются в Зимний Замок вдвоем. Констант идет за правым плечом на шаг позади дочери.

Один лишь Хранитель сопровождал Маленькую Королеву к старухе ведунье в Заповедный лес по первой воде после затяжной зимы.

За коронационным предсказанием, что откроет Эйе Мироре главное и сокровенное. То, что до́лжно ей исполнить.

Глава пятая

Монарший долг и предсказания

'Простынь свежую уже постелила метель.

Засыпай, слышишь, волки поют колыбельную?

Твою.

Еле сыпят на лицо

Хвою'

Ничего хорошего от ведуньи Эйя Мирора не ждала, как и вообще от жизни.

Ей самой постоянно казалось, что жизнь пуста, бессмысленна, и держит ее в Замке только монарший долг. Она молода, но простые радости, по возрасту, ей недоступны. Какие гадания с подружками? Игра в снежки или катание на тройке? Песни и вышивка с вязанием под присмотром строгой няни? Вдумчивый выбор лент и нарядов для прогулок по ярмарке?

Издеваетесь? Проверить предоставленные отчеты земель и городов, проследить за деятельностью торговцев, что вывозят в большой мир зим-рилы, а назад везут лен, шерсть, зерно и все прочее, чего в Зинзимоне просто нет. Пересчитать налоги в казну, разобрать тяжбы высоких родов и простых граждан, которые не осилил Королевский Суд. И хорошо бы приглядеть пару новых россыпей или залежей драгоценностей, что может обнаружить лишь она. Зинзимону нужны зим-рилы. Постоянно.

Сколько раз ей хотелось лечь и уснуть навсегда? Да бесконечное число. Но нет, долг Правителя превыше всего. Поэтому всегда приходил отец и будил льдинками за шиворот или за пазуху. Недреманный страж. Благодетель.

Напоминал о долге и обязанностях. Стыдил, увещевал. Воспитывал.

Вставала, собиралась. Шла исполнять повеление покойного, но не упокоившегося с миром, родителя.

Да, к ведунье Эйя Мирора поехала не потому, что ей было любопытно или она жаждала волшебных откровений, а из-за того, что есть волшебное слово «надо». Король-Хранитель был очень убедителен:

— Дочь моя, монарх не знает сомнений, выполняя свой долг. И у него нет выбора.

У нее его нет с рождения.

И не будет.

Пора бы уже привыкнуть.

Седая, сухая, сморщенная и согбенная старушка внезапно ласково улыбнулась Молодой Королеве:

— Проходи, Мирорушка, давно тебя жду. Испей киселька, детка. Попарься в баньке, да за стол садись, милая. А ты, болван пустоголовый, поди прочь и раньше чем через два дня не являйся, бестолочь, — погнала она Константа — Хранителя.

— За что вы так с батюшкой, уважаемая?

— Эх, милая, если бы твой безголовый батюшка слушал мудрых людей, то и у тебя мать была бы живая, да и сам он до сих пор на троне в Зимнем Замке сидел бы. Не будем о прошлом. Ушло оно. Нет его. Забыли.