Облик неизбежности - Виктория Павлова

Келли ушла спать, оставив меня наедине с темнотой и вопросами. Обычно каждый вечер я брала фонарь и читала до полуночи, но у меня кончились книги, да и настроения не было. Я размышляла над странным поведением тети. Она не склонна к перепадам настроения, но сегодня ее что-то беспокоило.

Келли велела держаться подальше от людей. Когда-то она сказала, что я не такая, как все, и люди будут меня бояться, потому что не поймут. Не очень-то и надо мне их понимание. Мне и в лесу хорошо.

* * *

Келли уехала затемно, выдав мне задание по математике и биологии. Почти все я уже сделала, так что у меня появился целый день на прогулку по заповеднику. Я искупалась в озере, наблюдая как лучи солнца превращают темную неразбериху леса в яркие и сочные краски. Плавая на спине, разглядывала темно-розовое небо. Свобода не только во мне, но и вокруг, я вся состою из покоя и мягкого пурпура рассвета. Но потом стало холодно и пришлось выбраться на берег. Хотелось сплавать на другую сторону, но вода была слишком прохладная, даже для мая. Вот если мы останемся тут хотя бы на месяц…

Я долго бродила по лесу, высматривая жулана в кронах деревьев, а потом по берегу — в поисках клювача. Из справочника североамериканских птиц я видела каждую, кроме этих двух вертких пташек, но сегодня попались только зимородок, ястреб-тетеревятник и бурый дрозд. Пять национальных заповедников к северу давали повод для оптимизма. На поляне меня поджидал сюрприз: олененок и его встревоженная мать. От восторга у меня побежали мурашки по спине. Осторожно понаблюдав за ними, я отправилась дальше.

Мы с Келли так много путешествовали и видели столько разных мест, что я уже привыкла думать о каждом из них, как о временном убежище, но здесь, в Орегоне, мне по-настоящему нравилось. Решено! Как только Келли вернется, попрошу ее, чтобы мы остались у озера подольше. Хотя, если у нее другие планы, спорить с ней бесполезно. Я пробовала и ни разу не выиграла. Келли тверда, словно кремень, хотела бы я быть такой же.

Между деревьев показался вулкан. Хотелось подобраться поближе, побродить у подножья, а лучше залезть как можно выше. Вдруг мы снова сорвемся с места, не посмотрев Маунт-Худ? Келли частенько меняла планы без предупреждения и редко учитывала мои желания. Вчера вечером она просила не отходить от хижины, но она в городе на целый день. Ничего не случится, если я проведу время около вулкана и вернусь засветло.

Через час я почти добралась до подножья. С такого расстояния Маунт-Худ казался белым облаком на зеленом покрывале леса. Если продвигаться дальше, то придется карабкаться по предгорью. Я раздумывала, сомневаясь, хватит ли мне времени. Раздался гудок, подозрительно похожий на гудок нашего GMC. Наверное, показалось. Я подождала. Опять. Вроде чуть ближе. Это Келли? Зачем она шумит?

Я побежала на звук, но он все время перемещался, словно Келли ездила туда-сюда. На траве в пролеске я увидела свежую колею от шин. И судя по размеру, следы GMC. Странно, что Келли так рано вернулась и ищет меня. Я встревожилась и заколебалась: идти быстрее, чтобы узнать, что происходит или бежать прочь?

Ничего не случилось, Келли просто вернулась раньше, чем рассчитывала. Я осторожно пошла дальше.

Гудок раздался совсем близко, и я ринулась на звук. GMC мчался прямо по подлеску, подскакивая на корнях и ямах. Келли, конечно, эксцентрична, но зачем она ломает наше единственное средство передвижения?

Машина резко затормозила рядом.

— Черт тебя подери, Тереза! Быстро в машину! — Келли выглядела злой и раздраженной. Ее кудри тревожно топорщились в разные стороны, словно тоже разозлились. — Быстрее тащи свою задницу!

Я шмыгнула на сидение, чувствуя себя виноватой. В животе появилось неуютное чувство. Но я ведь ничего не сделала.

— Что случилось?

— Случилось то, что ты никогда не слушаешь! Я велела тебе сидеть у хижины. — Келли вдавила педаль, и машина ринулась по бездорожью. — С какой стати тебя понесло в лес?

— Я просто гуляла! — от злости захотелось плакать. Мало того, что меня не пускают в город, теперь еще и в лес нельзя?

Келли открыла рот, собираясь сказать что-то злое, судя по выражению ее лица, но сдержалась.

— Хорошо, что ты предсказуема, — она выдохнула, уворачиваясь от ямы. — Мы уезжаем.

— Уже? Мы же только вчера приехали, — обида и сожаление накрыли с головой. — Ты же говорила, нам нужно в Орегон.

— Да, — она поморщилась. — И это было ошибкой. Снова…

— Снова?

Келли молчала, борясь с бездорожьем.

— А наши вещи?

Неужели мы бросим их в пустой хижине в лесу? Ремингтон, книги, арбалет, силки, ножи?

— Я все забрала, — Келли кивнула на кузов. — Надеялась, ты тоже у хижины. Но только потеряла время.

Она со злостью вдавила газ в пол, и на очередной кочке я ударилась головой о потолок. Разговаривать было почти невозможно. Келли вела слишком быстро для пересеченной местности, и я подскакивала на сиденье, как теннисный мячик, но это не мешало страху щекотать нервы. Страх выиграл в гонке с сожалением о том, что я покидаю предгорья Маунт-Худ.

Келли сосредоточилась на дороге и молчала.

— Нас нашли? — мой голос почти не дрожал.

Келли поморщилась. Я знала, она чувствовала ответственность за мою безопасность, а раз нас нашли, значит, она плохо справилась. Келли терпеть не могла делать что-то не идеально.

— Похоже, но могу ошибаться.

Она никогда не ошибается.

— Поедем по пятьдесят седьмому, — Келли яростно повернула направо.

Спустя целую вечность из кочек и ям мы свернули направо и выехали на асфальтовую дорогу. Старенький GMC натужно заревел, едва справляясь с повышенными оборотами.

Келли молчала, сосредоточившись на зеркалах заднего вида, а я боролась с ужасом. Мир съежился до прищуренных глаз Келли. Я тоже посмотрела в зеркало, и мне показалось, что за нами едет машина, но поворот дороги перекрыл видимость.

— Тереза, — голос Келли звенел, как струна, и я почувствовала себя стеклянным сосудом, готовым разбиться, — ты помнишь наш экстренный план?

— Да, — выдавила я, потому что Келли ждала ответа. — Ты уходишь через пятьдесят седьмое шоссе и отвлекаешь их на себя. Я жду в Риплбруке. Ты приедешь, как только