Случайный рецепт одной любви - Лия Малинина

Глава 2

На следующий день, ровно в семь вечера, в мою дверь позвонили. Я как раз заканчивала украшать очередную партию эклеров и вытирала руки о фартук.

Я глянула в глазок. Сердце сделало какой-то кульбит, когда я узнала широкие плечи и темную макушку соседа.

Медленно открыла дверь, стараясь выглядеть максимально безразличной.

— Добрый вечер, — сказал он. Без вчерашнего высокомерия в голосе он казался не таким уж и напыщенным ослом. — Я пришел вернуть тарелку.

— Могли бы просто оставить у двери, — ответила я, скрещивая руки на груди.

— Мог, — согласился он, — но не стал этого делать. Спасибо за капкейки.

Я не ожидала благодарности. Честно говоря, я ждала продолжения банкета, а именно новой порции снисходительных комментариев из рода: «неплохо для любителя» или «есть к чему стремиться».

— Пожалуйста, — ответила сухо.

Он помолчал секунду, переминаясь с ноги на ногу, Святослав явно не привык просить.

— Слушай, — сказал он вдруг, и от этого неожиданного “ты” у меня брови поползли вверх. — Можно войти?

— Не помню момент, когда мы перешли на “ты”, — съязвила я и сжала губы.

Я хотела отказать, вот правда. У меня не было ни малейшего желания пускать в свою квартиру этого самоуверенного ресторатора, который вчера стал свидетелем моей панической атаки, а потом еще и добил фразой про домохозяек.

Но против моей воли, мои губы предательски произнесли:

— Ладно, заходи, только разувайся.

Он шагнул внутрь, с интересом оглядываясь по сторонам. Моя квартира была маленькой, но уютной и в ней пахло ванилью и корицей. На кухне выстроились рядком баночки с посыпками, на подоконнике остывал шоколадный ганаш.

Святослав прошел в гостиную, остановился в центре и огляделся. Тарелку аккуратно поставил на журнальный столик.

— Ярослава, — начал он, поворачиваясь ко мне. — Я вообще не любитель сладкого, но съел все твои капкейки.

— И? — я приподняла бровь. — Угрожаешь теперь подать в суд за нанесенный ущерб твоей спортивной фигуре?

Он не улыбнулся. Он смотрел на меня серьезно, даже немного хмуро.

— Я вчера наговорил глупостей. Прости.

А вот это было неожиданно. Я промолчала, давая ему возможность продолжить.

— Но меня правда мучает один вопрос, — сказал он. — Какой секретный ингредиент ты добавила? Тесто невероятно воздушное. У меня в ресторане работают четыре кондитера с профильным образованием и большим стажем работы, но никто из них не готовит так вкусно.

Я внутренне усмехнулась. Значит, все-таки зацепило.

— Секретный ингредиент? — переспросила я, делая шаг к нему и заглядывая в глаза. — Может, любовь? Или щепотка гордости за то, что я все-таки не домохозяйка, а профессионал?

Он нахмурился.

— Я серьезно. Расскажи.

— А я серьезно отвечу, — я почувствовала, как во мне закипает то самое вчерашнее раздражение, которое я так старательно глушила шоколадом и яйцами. — Не гоже, Святослав, хозяину ресторана спрашивать советы у какой-то домохозяйки. Вы же сами вчера сказали — таких, как я, у вас целый штат. Вот и спросите у них.

Он сжал зубы и я заметила, как нервно дернулся его кадык. Похоже, не привык мужик, чтобы с ним так дерзко разговаривали. А я тоже себя не на помойке нашла.

И после развода вот с таким же высокомерным снобом, решила больше не молчать и не засовывать свое мнение во всем известное место.

— Я был не прав. Но сейчас я спрашиваю не как хозяин ресторана, — сказал он тише. — А как человек, который вчера попробовал лучшую выпечку в своей жизни.

Пока я растерянно думала, что бы ему ответить, он сделал шаг в сторону и наткнулся взглядом на коробку у книжного шкафа. Ту самую, которую я до сих пор так и не разобрала. С дипломами и сертификатами.

Он наклонился и один за одним стал их доставать. Потом вытащил диплом в стеклянной рамке. Прочитал и повернул голову, пораженно глядя на меня.

Я видела, как его лицо меняется. Как уходит насмешливое выражение, как расширяются глаза и чуть приоткрывается рот.

— Да ладно, — выдохнул он. — Не может быть.

Он перевел взгляд с диплома на меня. Потом обратно на диплом.

— Ярослава Горская? — голос его звучал как-то неестественно хрипло. — Та самая Ярослава Горская? Чемпионка России по кондитерскому искусству?

Я молчала, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

Он сделал шаг ко мне. Потом еще один.

— Которая ушла из профессии больше трех лет назад на самом пике карьеры? О которой до сих пор спорят на всех кулинарных форумах?

Я опустила глаза.

— Это было в прошлой жизни, — тихо сказала я.

— Я не верю, — он почти выкрикнул это. — Горская, моя соседка, которая пекла капкейки и молча слушала, как я называю ее домохозяйкой. Ты серьезно?

Мне стало неловко, немного обидно и, почему-то, одновременно, смешно.

— У тебя был очень высокомерный вид, — пожала я плечами с напускной беззаботностью. — Мне не хотелось ничего объяснять.

— Ты могла бы сразу сказать, кто ты, — он провел рукой по волосам, взъерошивая их. — И тогда бы я...

— Что? — перебила я, поднимая на него глаза. — Пожалел бы меня? Взял бы на работу из-за громкого имени? Спасибо, не надо. Я устала доказывать, что я чего-то стою. Бывшему мужу доказывала три года. Больше не хочу.

Святослав замолчал. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. И, наверное, так оно и было.

— Прости, — сказал он внезапно, совсем другим тоном.

Он хотел что-то добавить, но в этот момент на кухне запищал таймер, напоминая, что в духовке безе.

— Извини, — сказала я, выдыхая. — Мне нужно... это... быстро.

Я выскочила на кухню, выключила духовку, вытащила противень. Руки почему-то предательски дрожали. Полгода я провела в одиночестве, восстанавливая себя по кирпичику после развода. Полгода я заставляла себя начать жить заново и была уверена, что у меня ничего не получится.

А сейчас в моей гостиной стоял совершенно чужой для меня человек, и со мной происходило что-то непонятное.

Мысленно обозвала себя идиоткой и вернулась в комнату. Святослав все еще стоял на том же месте. В руках он держал мой диплом и, кажется, читал его в десятый раз.

— Ярослава, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты пришла в мой ресторан. Не работать, а просто посмотреть, попробовать. А потом, если захочешь, мы поговорим.

— О чем? — спросила я, стараясь не смотреть в его глаза.

— О том, почему лучший кондитер России печет капкейки для соседей, вместо того чтобы делать революцию в индустрии.

Он улыбнулся, тепло, по-настоящему, и я вдруг поймала себя на