Любовь не картошка - Татьяна Герцик

Даша отчаянно замахала руками.

– Да ты что! Кому я нужна?! Где я жить буду?! Отец меня обратно на порог не пустит, он предупреждал, когда я к Генке уходила, чтобы обратно не совалась. И где мне работать? У нас же безработица, на одно место по двадцать кандидатов! А у меня за плечами жалкие одиннадцать классов!

Шура с апломбом возразила:

– Поедешь со мной! В большом городе любые руки нужны! У нас безработицы нет! – Даша пугливо поежилась от безапелляционного напора сестры. Заметив это, та обняла ее за плечи и вкрадчиво предложила: – Я тебя секретаршей к подруге устрою, ты же грамотная, по русскому и литературе у тебя одни пятерки были. Подучишься чуток на курсах – и будешь классным специалистом. На компьютере же ты шлепаешь неплохо?

Даша чуть слышно подтвердила. Компьютерные курсы – единственное, что разрешил ей закончить сожитель. Она всё время после школы проработала в автобусном парке, где управляющим был Генка. Была там и за секретаршу и за курьера, мыла полы и подменяла заболевших кондукторш. Денег за работу он ей не платил, зачем? Она и без того жила на всем готовом, почти как жена. Что ж, это был ее свободный выбор. Или нет? В последнее время ей всё чаще казалось, что нет.

– Ну, вот и ладушки. – Довольная Шура откинулась на спинку дивана и довольно потерла руки. – Вот и договорились! – Даша не поняла, о чем это они договорились, но сестра с напором пообещала, не дав ей обдумать открывающиеся перспективы: – И об жилье не волнуйся! Я поговорю с Татьяной, ты ее помнишь, мы вместе учились. Она мне на днях как раз говорила, что ей нужна приличная жиличка. Аккуратная и без хахалей. Ей с братом бабка квартиру двухкомнатную завещала, так она скольких уже жильцов перебрала, всё непутние попадаются – то не платят, то вместо двух человек, как договаривались, цыганским табором живут. Так что она рада будет тебя пустить. Там еще ее брат живет, но он программист и кроме компьютеров ни на что не реагирует. – Заглянув в пустые глаза сестры, зло скомандовала: – Ну что замерла, как тушканчик на косогоре? Живо собирайся!

Эти слова прозвучали с такой уверенностью, что не подчиниться Даша не смогла. Достала сумку и чемодан и начала неторопливо складывать в них свои немногочисленные пожитки, втайне надеясь, что вернувшийся Генка прекратит невольные сборы. Не выдержавшая ее медлительности Шура выхватила сумку и стала закидывать в нее всё без разбора. Воспротивившейся было неразумной сестренке указала:

– Если к тебе Генкины трусы попадут, ты их что, выбросить не сможешь? Давай лучше зимние вещи доставай!

Вынужденная повиноваться, Даша вынула пуховик, куртку и плащ. Больше у нее ничего не было. Довольная Александра констатировала:

– Как хорошо вести спартанский образ жизни! Мне для переезда КАМАЗ бы понадобился, а то и два. Накопилось как-то…

Велев Даше проверить, не забыла ли та чего, энергично спустилась вниз, пригнала с платной стоянки свою машину. Моментально засунув в багажник пожитки сестры, попыталась так же лихо запихнуть в салон и сестру. Но та заартачилась, с надеждой глядя на шедшего по дороге Генку.

Пьяный, злой, и неудовлетворенный, тот был совершенно не расположен к контактам. Заметив сожительницу, скорчил недовольную рожу и прохрипел, напрочь забыв, что сам же и велел ей убираться:

– Ты чего на улице делаешь? Пожрать приготовила?

Вперед вышла Шура. Выпятив большую грудь, уперев руки в бока, скандально заявила, откровенно вызывая его на перебранку:

– Даша уезжает! Хватит ей у тебя прислугой за всё работать! Ищи себе другую дурочку!

Даша вопросительно посмотрела на Генку, ожидая возражений, но тот зло прохрипел:

– Сваливаешь? Ну, наконец-то! Давно пора! Ты мне всю жизнь заела! Катись на все четыре стороны! – И, пошатываясь, отвесил глубокий поклон Александре. – Премного благодарен! Теперь хоть приличными родственничками обзаведусь!

Та в долгу не осталась, агрессивно помахав ладонью перед его носом, заставив щуплого парня отодвинуться от греха подальше.

– Ты не родственниками обзаведешься, а мандовошками! Да и сам ты из той же породы! Так что гордиться тебе нечем!

Сильным толчком заставив сестру забраться в машину, гордо села за руль и нажала на газ.

Не отрывающая тоскующих глаз от сожителя Даша видела, как тот презрительно сплюнул им вслед и, повернувшись на пятках, пошатываясь забрел в подъезд. Она тихо всхлипнула, заставив деятельную Александру начать просветительную работу:

– Дашка, тебе сколько было, когда он объявился у вас в деревне?

– Семнадцать.

– Ну вот, а ему двадцать! Парень после армии пришел, прекрасно знал, что делал! Он ведь тебя элементарно соблазнил! Да на него в суд можно было подать!

Даша, знавшая, что соблазнением в их соитии и не пахло, уж скорее изнасилованием, неопределенно передернула плечами.

– Жаль, что ваша деревня так близко! Жила бы ты подальше, он бы к тебе и не таскался. Таких глупышек, как ты, везде полно. И куда только твоя мамаша смотрела!

В ответ Даша пожала плечами. Мать всегда смотрела в одну сторону, на отца, стараясь вовремя отобрать у него невесть откуда появлявшуюся выпивку. На дочь времени уже не оставалось. Даша подозревала, что мать обнаружила ее исчезновение лишь тогда, когда заорала голодная скотина, ведь кормить ее стало некому.

Сейчас, в 22 года, Дарья понимала, что в то время всё сделала неправильно. Ей надо было не сладкие Генкины речи слушать, а ехать к упорно звавшей ее к себе Александре, и поступить в ВУЗ. Сейчас закончила бы курс и была б уверенной в себе молодой особой. А может, встретила бы хорошего парня и замуж бы вышла. Но тогда, будучи наивной семнадцатилетней девчонкой, поверила в обещанный рай с милым. Тем паче что у Генки была двухкомнатная квартира, правда, в старом рассыпающемся домишке, но своя. Обещанный рай, как водится, обернулся адом, но в этом она была виновата сама, зачем было столько терпеть?

Чтобы отдохнуть от поучений сестры, Даша устроилась поудобнее, закрыла глаза и сделала вид, что спит. Очнулась уже в областном центре, разбуженная громкой музыкой, доносившейся из стоявшей рядом огромной машины.

Александра, заядлая автогонщица, раздраженно кому-то угрожала:

– Я тебя сейчас сделаю! – и, чуть только зажегся зеленый сигнал светофора, вдавила педаль газа почти до упора и понеслась с фантастической скоростью.

Первой проскочив перекресток, воскликнула «ура!», злорадно показала язык отставшему конкуренту, свернула в переулок и затормозила возле сияющей приветливыми огнями ухоженной двадцатиэтажки. Задрав голову, Даша с содроганием посмотрела наверх, почему-то представляя, как эта башня из стекла и бетона стремительно рушится вниз, погребая ее под собой. В ее городке самыми высокими были панельные пятиэтажки, считавшиеся элитным жильем, и она очень неуютно чувствовала себя рядом с такими высоченными домищами.

Шура сунула ей в руки сумку, ухватила охапку верхней одежды, умудрившись при этом запереть машину на электронный замок, и командным взмахом подбородка указала сестре на металлическую дверь подъезда. Дарья без возражений поплелась вперед.