Алтарь эго - Кэти Летт

– Понимаешь, брак – это медицинский термин, который означает, что женщина парализована от талии до пят и от шеи до затылка, – зло пошутила Кейт. – От вступления в брак нужно воздерживаться так же строго, как… ну, не знаю… от употребления в пищу британской говядины.

Я давно привыкла к «феминацизму» Кейт, однако за ночь до собственной свадьбы – это было уж слишком.

– Да пошла ты… – ответила я, еще раз доказывая, что карьера благообразных леди явно не для меня.

Анушка заступилась за меня, вытирая следы авокадо со своих темно-рыжих волос.

– Брак – это новый рок-н-ролл… Посмотри на «Спайс Герлз»… ну…

– Ха! – Кейт решила вылить остатки своего раздражения на Анушку. – Ты говоришь так просто потому, что сама уже исходишь на говно, только бы заполучить муженька.

– Тебе-то откуда знать, хочу я замуж или нет? – выстрелила задетая Анушка.

– Да уж, откуда мне знать, – ответила Кейт, кривляясь. – А как насчет «Руководства по подготовке к свадьбе», исчирканного маркером с седьмой по шестьдесят вторую главу? Трудно не догадаться… Больше половины браков заканчиваются разводом. Если бы брак был лошадкой, ни один умный игрок не поставил бы на нее. Скажи, а какого черта ты-то хочешь замуж? – требовательно спросила Кейт, набив рот чипсами. – А?

У Кейт и Анушки нет ничего общего, кроме меня. Кейт начальствует по крайней мере над десятью группами меньшинств в институте. Единственный политический жест Анушки – это когда она присоединилась к группе, ратующей, чтобы универмаг класса люкс «Харви Николс» работал круглосуточно. Если Кейт надеется стать самой молодой женщиной премьер-министром и получить пару-тройку Нобелевских премий за заслуги в гуманитарной сфере, то мечты Анушки ограничиваются появлением в колонке светской хроники в глянцевом журнале.

– Ну? – рявкнула Кейт, и ее короткое светлое каре приобрело такую отчетливую форму каски, что я чуть не отдала ей честь.

Съежившись, Анушка вяло ответила:

– Я… я просто так создана, понимаешь?

– Создана для любования расцветкой китайской фарфоровой посуды?

– Ты завидуешь, потому что тебе никто никогда не предлагал выйти замуж! – парировала Анушка.

– Надевать паранджу, когда тебе исполнилось двенадцать, – какой стыд!

– Все… все должны вступать в брак, – пролепетала Анушка. – Так устроен мир. Конечно, если у тебя нет каких-либо веских причин, то есть если ты не лесбиянка или евнух, если у тебя нет проблем с внешностью, да таких, что приходится застраховывать зеркала! – сказала она многозначительно.

Я побледнела и украдкой взглянула на Кейт. Не поймите меня неправильно: Кейт была довольно симпатичной, но, поступив в университет, словно подсела на какие-то таблетки уродства: вместо нормальных туфель, стала носить ботинки-говнодавы, не пользуется косметикой, а из волос, выросших у нее вокруг сосков, можно связать кашпо. В качестве средств предохранения в постели Кейт Мак-Криди предпочитает использовать маленький карманный пистолетик.

Однако, если ее и задели Анушкины слова, она этого не показала.

– Я не хочу в присутствии кого-то заниматься личной гигиеной, нет уж, спасибо. И если на мыле у меня в ванной остаются лобковые волосы, я хочу быть в полной уверенности, что они – мои. Понятно?

Я засмеялась.

– Но нельзя же отказываться от любви во имя раздельных туалетных принадлежностей! – сказала я, вынимая оливковую косточку изо рта. – Люди женятся ради того, чтобы поддерживать друг друга в…

– Поддерживать друг друга! Ха! – Кейт презрительно поправила очки в красной оправе, водрузив их на нос с горбинкой. – В Англии самый высокий процент разводов во всей Европе, умница ты моя!

– Но брак – самое большое свидетельство преданности друг другу, которое только возможно, разве нет? Это, – я постаралась вспомнить формулировки Джулиана, – публичное выражение личных чувств.

Ну что, проглотила, феминисточка?

– Ах… – беспечно замяукала Кейт, хлопая ресницами, – это так трогательно, как на открытке «Холмарк»… – Сладость в ее голосе исчезла, и она спросила: – Но какого черта выходить замуж? Разве ты не можешь просто взять его в аренду?

– Бекки, тебе так повезло, что ты выходишь замуж, – сказала Анушка с легкой завистью. – Теперь ты можешь растолстеть и не брить ноги.

Анушка состояла в Клубе благородных девиц, но постепенно ее членство подходило к концу. После того как ей исполнилось двадцать девять, приглашения на вечеринки стали приходить все реже. Она успела поработать в пресс-службе шикарной сети гостиниц «Савой», была музой модельера высокой моды и даже делала что-то там с фотографиями королевы. В последнее время она сдала позиции и, став терапевтом-консультантом в области моды, давала советы богатым женщинам, что золото – это «новое серебро», а коричневый – это «новый черный». Следующим шагом в ее карьере должен был быть именно брак. Ее девиз звучал так: «Тот не мужчина, кто не падает между моих ног». Но она сгубила себя тем, что ей всегда хотелось недостижимого. Будучи самой красивой девушкой в школе и университете, она метила очень высоко и даже какое-то время встречалась с принцем Эдвардом. Но вот ей стукнуло тридцать, ее отцу, коммерсанту, пришили дело за незаконную торговлю оружием в Южной Америке, и он постоянно позорно светился в прессе. Анушка была вынуждена опустить планку, и теперь в ее брачные планы входили маркизы, графы, виконты, а в последнее время даже просто именитые особы. Исполняя свой брачный танец, Анушка все чаще спотыкалась и падала.

– Сегодня, если у тебя на лице исчезли юношеские угри, с замужеством ты уже опоздала, куколка. Мужчины готовы взять под венец утробный плод в фате. – В горле у Анушки застрял комок слез, она побледнела, словно ниточка жемчуга на шее мешала ей дышать. – Я уже почти в том возрасте, когда старых жен меняют на молодых, а я еще… еще даже не замужем!

Ее бормотание становилось все более громким и неразборчивым. Пока мы с Кейт вытирали ей слезы и подбадривали ее, подпившие мужчины бросали в нашу сторону смертоносные взгляды.

– Эй, – сказала я оживленно, – пора вернуть наш девичник в гедонистическое русло. Чем отличаются мужчины от свиней? В отличие от мужчин, свиньи не ведут себя как мужчины, когда напиваются!

Кейт закатила глаза.

– Какой смысл в феминистских шутках, когда ты все равно выходишь замуж?! – яростно парировала она.

Стриптизеры почти потеряли голову, словно с цепи сорвались. Они активно вертели бедрами, вдруг один из бронзовых красавчиков поскользнулся и упал. В один момент безумие и плотская страсть сменились материнской заботой. Женщины поспешили вперед, чтобы утешить маленького, а я задумалась о предстоящем дне свадьбы… Я принадлежала к тем женщинам, что не умеют сидеть на месте. Только непонятно, куда я двигалась. Каждый раз, выбирая «новое направление», я оказывалась в горизонтальном положении. За свою жизнь я оставила тонны мужчин, и столько же мужчин оставили меня. А мне хотелось хотя бы один раз почувствовать себя на высоте. Джулиан, с его гладкими светлыми волосами, карамельными бровями, обжигающе-голубыми глазами цвета газового пламени и сочным ртом, из которого льется глас благоразумия – глубокий, с гласными пухлыми и круглыми, как сливы, – был моим шансом. С ним я наконец-то могла начать нормальную, уравновешенную жизнь… И конечно, мать его, не собиралась от этого отказываться. Я никогда в жизни не была столь уверена.