Поцелуй под звездным небом - Эми Эндрюс

Кент нахмурился. Автор статьи с самым гм… живописным, а главное, оригинальным именем.

– Сэди Блисс?

Табита кивнула.

– Пинто настоял на ее кандидатуре.

Кент недоуменно моргнул:

– И ты согласилась? – Табита, которую он знал, никому бы не позволила навязать ей свою волю.

Табита пожала плечами:

– Да, конечно, молодо-зелено. Но она умеет писать. А я, – собеседница усмехнулась, – редактировать.

Кент почесал подбородок.

– Почему именно мисс Сэди Блисс? Они знакомы?

– Не уверена. Но он пожелал видеть именно ее в роли автора статьи. И получит ее. Она могла бы, – Табита неопределенно махнула рукой, послышался мелодичный перезвон браслетов, – быть твоим штурманом.

Кент прищурился:

– Подожди-ка! Ты хочешь, чтобы она поехала со мной? – Три тысячи километров в одной машине с незнакомкой? Да он скорее удавится ремешком от своей камеры!

Табита кивнула.

– А как еще я заполучу дорожную историю?

Кент отрицательно мотнул головой:

– Нет.

Табита сложила руки на груди:

– Да.

– Из меня плохой попутчик.

Табита едва сдержала смешок:

– Ничего, тебе на пользу.

– Я всегда путешествую один!

– Ну, хорошо. – Табита вздохнула, придирчиво рассматривая маникюр. – Сэди и мой штатный фотограф слетают к Пинто и быстренько выполнят задание, с минимальными затратами, потом можешь отправляться в свою келью, или где ты там обитаешь, и продолжать делать вид, что работаешь на мой журнал.

Кент почувствовал, как у него свело челюсти, и осознал, что едва ли не скрипит зубами. За последнюю пару лет ему удалось порвать контакты практически со всеми нанимателями, и очень повезло, что Табита все еще отвечала на его звонки. Но несколько дней в машине с женщиной по имени Сэди Блисс? Двадцатичетырехлетней студенткой, мамочка которой назвала дочурку в честь одного из многочисленных фруктовых коктейлей!

– И я полагаю, – заметила, наконец, Табита, разворачиваясь к нему лицом и выкладывая козырного туза, – ты мне кое-чем обязан.

– Прекрасно. – Он с трудом приоткрыл веки, убеждая себя вернуться к реальности.

Табита так и лучилась довольной улыбкой, напоминая кошку, объевшуюся сметаной.

– Спасибо.

Подойдя к ее столу, Кент хмыкнул, не обращая внимания на хромоту, и присел на стул.

– Тебе нравятся ню Пинто?

Табита кивнула:

– Думаю, он великолепен. А тебе?

Кент покачал головой:

– Все его натурщицы слишком костлявы. Как андрогины…

– Да, но его героини балетные танцовщицы.

Портрет обнаженной Марианны Дэйли, знаменитой австралийской примы, снискал Пинто всемирное признание и был выставлен в Национальной галерее в Канберре.

– Его музы, мягко говоря, совсем не в духе Ренессанса.

Табита вздернула аккуратно выщипанную бровь:

– А ты любитель рубенсовских женщин?

Кент снова хмыкнул:

– Мне нравятся… выпуклости.

Табита улыбнулась. Забавно! Она подняла трубку, не сводя с него взгляда.

– Сэди еще здесь? – Главный редактор «Воскресного настроения» дважды кивнула невидимому собеседнику и одарила Кента улыбкой Моны Лизы. – Можешь мне ее прислать?

Кент прищурился:

– Мне не нравится твоя улыбочка.

– Да ты еще и подозрителен.

Сэди поправила свои непослушные волнистые локоны, желая лишний раз убедиться, что они все еще стянуты в строгий хвостик, и смело вступила в редакторский кабинет. Ну и что с того, что легендарная Табита Фокс могла довести до слез любого прожженного мужика-журналиста? Она взяла Сэди на работу, пусть даже на самую незначительную должность с испытательным сроком, но Сэди дождется своего звездного часа! Что бы там ни говорил Лео.

– Ах, Сэди, заходи, – любезно улыбнулась Табита. – Хочу тебя кое с кем познакомить. Это твой фотограф. Кент Нельсон.

Сэди повернулась, машинально оценивая взглядом широкие плечи мужчины. И лишь потом сконцентрировалась на имени. Ох!

– Тот самый Кент Нельсон?

И опять перед мысленным взором предстал образ, потрясший ее несколько месяцев назад. Замечательно! Еще и фанатка. Он обернулся на слова Табиты:

– Первый и единственный.

Сэди опешила. Легендарный гуру фотожурналистики Кент Нельсон едет с ней в богом забытые внутренние территории, чтобы сделать пару снимков ведущей отшельнический образ жизни знаменитости? Она едва не спросила, кому успел так насолить Нельсон, но вовремя сдержала сарказм. Кент и сам впал в ступор, стоило ему взглянуть на Сэди Блисс. А его не так-то просто потрясти. Периферическим зрением он отслеживал самодовольную улыбку Табиты, надеясь, что не напоминает сейчас мультяшного героя с выпученными на слове «сыр» глазами, не в силах отвести их от великолепия «выпуклостей» мисс Блисс. Выпуклостей, начинавшихся с пухлых губок и далеко ими не заканчивающихся. Да, попытка упаковать их в ужасный бесформенный деловой костюм налицо. Однако выглядит так, будто они в любой момент вырвутся наружу. Блисс… Блаженство. Вот уж точно! Да любой мужик с ума сойдет, желая отведать лакомый кусочек. Великолепно! Именно то, что ему сейчас нужно. Три дня в машине с репортершей-новичком, чьи «выпуклости» осталось только оснастить неоновой рекламой.

– Простите, возможно, я что-то не поняла… Кент Нельсон мой фотограф? – Сэди недоверчиво посмотрела на Табиту.

– Планы немного изменились, – обманчиво ласково протянула Табита.

Сэди почувствовала бешеное биение пульса и поняла, что тонет. Они хотят отобрать у нее историю.

– Изменились?

Она намеревалась действовать быстро и четко. Возможно, ей удалось попасть в этот проект не только благодаря собственным выдающимся журналистским талантам, однако Сэди собиралась всем показать, что умеет писать качественно и достойно. И если чертова Табита Фокс полагает, что она опустит руки и выбросит белый флаг, сильно ошибается! Сэди намеревалась закрепиться именно в «Воскресном настроении», лучшем в стране иллюстрированном приложении.

– Мы хотим, чтобы вы написали две истории. Одну посвятите Леонарду, другую… – Табита мельком взглянула на Кента, быстро переведя взгляд на амбициозную брюнетку, буквально завалившую ее электронную почту предложениями о различных репортажах и интервью, – другая будет репортажем в жанре дорожной истории о путешествии в глубь страны.

Сэди старалась не выдать радости. Даже не позволила себе намека на триумфальную улыбку от слов всесильной Табиты. Историй будет две!