Теория блондинок - Кристин Хармел

— Я… разве я согласилась? — потрясенная до глубины души, дрожащим голосом спросила я.

Мне всего тридцать два, а я, оказывается, должна бросить работу и нянчить его детей? Он в своем уме? У меня как минимум еще лет десять, чтобы родить; если вместо работы я займусь грудным вскармливанием, остальным компаньонам это вряд ли понравится. Разумеется, когда-нибудь у меня будут дети. Но не сейчас, сейчас я не готова. Да и Питер, если уж на то пошло, к детям особо не стремился.

— Я думал, мы с тобой на одной волне… — Питер разочарованно покачал головой, как будто я принесла из школы двойку в дневнике. — А получается, Харпер, тебе лишь бы меня обогнать.

Оцепенев, я стояла в немом изумлении, так и не нашла, что ответить. Молча вышла за ним на лестницу и глядела ему вслед, пока он спускался.

Ушел, не обернувшись.

* * *

После разрыва всегда возникает пустота. Пытаясь ее заполнить, ты вышибаешь клин клином и пускаешься во все тяжкие. Или впадаешь в глубокую хандру. Или покупаешь ведро бананового мороженого с шоколадом и грецкими орехами. Пожалуй, два ведра. Тридцать семь, если уж совсем точно.

Я очень переживала наш разрыв с Питером. Мне следовало бы злиться на него за то, что бросил меня ни с того ни с сего, не предупредив, не объяснив ничего толком, — но злости не было, сердце переполняли обида и боль. Три дня я провалялась в постели. Мои лучшие подруги Мег, Эмми и Джил по очереди сидели со мной. Секретарша привезла патентные заявки, находившиеся на тот момент в работе, и отменила все встречи и выступления в суде. По телефону я сказалась больной, но, увидев разбросанные по квартире обертки от шоколадок, тубусы от чипсов «Принглс», бутылки из-под «Бакарди лимон», окурки и пустые ведерки от мороженого, она наверняка обо всем догадалась. К тому же у меня на непрерывном повторе играла «Так себя не ведут» Кортни Джей, и я с чувством подпевала, вставляя в самых оскорбительных местах имя Питера.

На четвертый день я завязала с трауром и вышла на работу, убеждая себя, что ушел — и скатертью дорожка. И хорошо, что ушел. Кому нужен парень, который бросает девушку, как только поймет, что у нее что-то получается лучше? Мне точно не нужен. Кому нужен парень, который чувствует себя ущербным, если девушка зарабатывает чуточку больше? Точно не мне.

Мысли правильные, однако легче от них не становилось. Логика в сердечных делах не помощник.

Прошло время, прежде чем я почувствовала себя способной к новым знакомствам. Клин клином — не мой стиль. К тому же я знала, что Питер обязательно передумает и вернется. Но прошло четыре месяца, а от него ни слуху ни духу. Его друзья Карлос и Дэвид забрали оставшиеся вещи, включая красивейший итальянский кожаный диван, который мы купили за два месяца до ухода Питера, причем он тогда настоял, чтобы покупку оплатили его кредиткой; и вот теперь Питер, похоже, исчез с лица земли, а я осталась — мыть пол в пустой комнате.

Но когда я наконец решила вновь закружиться в любовном водовороте, оказалось, что светит мне лишь одиночное плавание.

Нет, разумеется, время от времени я с кем-то встречалась и ходила на свидания. Я не уродина: пять футов шесть дюймов роста, светлые волосы до плеч, зеленые глаза, маленький нос, чуть припорошенная веснушками розовая кожа, нормальная для тридцатилетней женщины фигура — словом, на недостаток мужского внимания не жалуюсь.

Со мной исправно знакомились, никаких проблем. Но как только узнавали, что я адвокат и, что еще хуже, компаньон в одной из самых успешных юридических фирм на Манхэттене, мои кавалеры давали деру. Бежали без оглядки. Устанавливали рекорды скорости. Несколько отчаянных смельчаков продержались до третьего или даже четвертого свидания, а потом все равно сошли с дистанции.

Так вот, на свидания я ходила, однако мужчины неизменно оказывались в тупике. Они знали, что знаменитое сочетание трех качеств — красоты, очарования и ума (в моем случае, признаю, скромной привлекательности, саркастического чувства юмора и ума) — должно приводить их в восторг. Увы, в реальной жизни эта гремучая смесь их просто отпугивала.

Я ни секунды не сомневалась, что рано или поздно кого-нибудь найду. Не то чтобы мне нужно было мужское плечо — я прекрасно могла обойтись и одна. Просто я знала, что, порвав с Питером, я обязательно найду кого-то, кто полюбит меня, и я его полюблю, и он будет сильнее Питера, и оценит по достоинству мои усилия, и не будет чувствовать себя ущербным, и поймет, что, кем бы я ни работала, я — это я.

Когда ушел Питер, мне было тридцать два. Молодая и оптимистичная. Еще не вышедшая из того возраста, когда верят в любовь.

Теперь мне тридцать пять. С тех пор как мне исполнилось двадцать, в отношениях с мужчиной я не доходила дальше четвертого свидания (Питера не считаем). А двадцать мне исполнилось ой как давно.

Завтра третья годовщина разрыва с Питером; третий год, как у меня никого нет, три года как я осознала, что успешная карьера и успех в любви — понятия взаимоисключающие.

Чем дальше, тем яснее становилось, что, продолжая подниматься по карьерной лестнице, я обрекаю себя на одиночество.