Две невесты - Мэри Уистлер

— Кажется, я истекаю кровью...

Роза сразу же стала спокойной и деятельной.

— Крови, на самом деле, не так много, — успокоила она мужчину, — но рана, очевидно, глубокая, так что я обработаю ее. Если вы не возражаете немного подождать, я принесу таз с водой и полотенце из туалетной комнаты и позабочусь об этом прямо здесь.

Он поднял на нее блестящие синие глаза, сидящие под красиво изогнутыми бровями, и сердце девушки упало.

Где-то она видела его раньше... Конечно, видела! Да на той самой фотографии в вечерней газете! Его гладко зачесанные назад волосы были теплого коричневого цвета, как она себе и представляла, и мерцали в электрическом свете. На фото, правда, не было гвоздики в петлице, но... Ведь днем он присутствовал на репетиции своей свадьбы!

Это был Ричард Гай Дензил Уокфорд, и с ним произошел какой-то инцидент в такси. Он, видимо, так и не понял, как это все случилось. Сейчас краска постепенно начала возвращаться на его лицо.

— Вид крови не вызывает у вас тошноту? — Мужчина внезапно улыбнулся, лукаво и насмешливо. — Мои извинения, если вызывает. Но это не моя вина, что проклятый таксист врезался мне прямо в лоб! — Он болезненно нахмурился, как будто что-то пытаясь вспомнить. — Моя машина смята, меня самого хотели отправить в госпиталь, но я от них улизнул и воспользовался проезжавшим мимо другим такси. Там, вероятно, и потерял сознание на некоторое время.

— Я... я понимаю, — пробормотала Роза. Странная голубизна его глаз вновь смутила ее.

— Ну, если вы понимаете, — произнес он, все еще пытаясь остановить кровотечение, — и сможете принести обещанный таз с водой, то я, возможно, перестану пачкать ваш офисный ковер...

— Конечно! — сразу же откликнулась она и упорхнула в туалетную комнату, как будто ей внезапно подарили пару крыльев.

Глава 2

Минут через десять, несмотря на несколько капелек крови на элегантном сером костюме и итонском галстуке, которые, вероятно, нелегко будет окончательно удалить, Уокфорд выглядел гораздо более похожим на безупречного молодого человека, принимающего этим днем участие в репетиции своей свадьбы в самой модной лондонской церкви.

Розе удалось найти коробочку лейкопластыря, и рана над глазом мужчины была аккуратно заклеена. Девушка попыталась убедить его в необходимости по возможности скорее посетить врача — рана была глубокой и нуждалась в паре хороших стежков. Кроме того, Уокфорд явно пребывал в состоянии сильного шока, хотя и пытался почти весело шутить, пока она убирала, как он выразился, «принадлежности милосердной самаритянки», и все еще был бледен под загаром.

— Едва ли можно ожидать, что старина Манкрофт держит здесь какие-то запасы, — заметил он, признавшись, что ему сейчас не помешала бы хорошая порция бренди. — Насколько я его помню, он не относится к любителям выпить.

Роза изучающе и серьезно смотрела на мужчину большими, ясными, зеленовато-карими глазами.

— Вы давно не видели мистера Манкрофта? — предположила она.

— Давно, — признался Уокфорд. — Он ведет мои дела, но боюсь, у меня появилось обыкновение оставлять его с ними наедине. И старина Манкрофт, знаете ли, отлично справляется. — Он рассеянно поправил перед зеркалом галстук. — Вообще Манкрофт — надежный человек. Я привык любить его.

— Привыкли? — переспросила Роза с легкой ноткой удивления.

Мужчина повернулся и принялся рассматривать ее с насмешливым изгибом уголков рта.

— Юная леди, — произнес он, — а вы кажетесь мне очень юной, хотя ваша помощь была довольно квалифицированной! Когда вы станете постарше, то, без сомнения, сделаете открытие, как это сделал я сам, когда мне исполнилось двадцать пять, что с годами у людей возникает способность нежно любить. Причем эта любовь совершенно отличается от спонтанной, не задающейся никакими вопросами и не вызывающей никаких сомнений юношеской любви! — Он говорил вполне рассудительно, хотя и казался очень изможденным. — К тому времени, как вам стукнет тридцать пять, вы опять сделаете потрясающее открытие — оказывается, вы уже не способны испытывать никакой нежности... к кому-то или к чему-то! Остается лишь одна привычка.

— О нет! — возразила она с такой убежденностью, что отблеск цинизма неприятной вспышкой промелькнул в его глазах. — Я так не думаю. Я даже уверена, что со мной такого не случится!

— Но вы еще совсем маленькая девочка. Девятнадцать? Двадцать?

— Двадцать, — ответила Роза.

— И вы здесь работаете? — спросил он, впервые оглядываясь вокруг, как будто только сейчас понял, что находится в приемной. — А если вы здесь работаете, то, значит, не родились, как это говорят, «с золотой ложкой во рту»... — Он провел рукой по лбу и нахмурился, пытаясь сосредоточиться. — Кстати, я, вероятно, должен представиться, не так ли? Знаю, рабочий день уже закончился, но...

— Я знаю, кто вы, — мягко призналась она и, взяв со стола газету, показала ему. — Я узнала вас почти сразу же.

Мужчина с отвращением посмотрел на свое фото.

— Что за ужасный вид! — воскликнул он. — И почему все газетчики так любят засовывать людей, подобных мне, на первые страницы, привлекая излишнее внимание?

— Полагаю, потому, что людям нравится читать о таких людях, как вы, — предположила Роза так же мягко, как и прежде. — А мисс Вейзи очень красивая.

— Правда? — спросил Уокфорд, будто до сих пор не знал, что его будущая жена — признанная красавица. Бросив небрежный взгляд на ее фото, он отвернулся. — Ну, в данный момент ни один, даже самый восторженный, член британского общества не назовет красавцем меня, — заявил он, глядя на себя в зеркало и любуясь пластырем над правым глазом. — Вы можете представить меня в таком виде встречающим у алтаря невесту? Плюс, конечно, в визитке и с неизменным цветком в петлице? — Уокфорд отбросил в сторону увядающую гвоздику, как будто она вызывала у него отвращение. — Ненавижу бутоньерки!

— Вы не думаете, что должны дать знать мисс Вейзи, что попали в аварию? — спросила Роза. — Вы увидите ее сегодня вечером?

Гай Уокфорд покачал головой:

— Догадываюсь, вы не очень знакомы со свадебной рутиной? Сегодня вечером я предполагаю присутствовать на так называемой «холостяцкой вечеринке», которая является финалом бурной и разгульной жизни свободного мужчины, прежде чем он сунет голову в петлю. А утром, вероятно, проснусь с тяжелой головой, и то, что я чувствую сейчас, будет мне казаться лишь цветочками!

— Значит, вы чувствуете себя сейчас отвратительно? — с сочувствием спросила Роза.

— Я чувствовал себя гораздо хуже, когда вошел сюда. — Он криво усмехнулся. — А теперь, полагаю, мне нужно идти.

— Вы не хотите, чтобы я дала знать мистеру Манкрофту, что вы заходили к нему? — поинтересовалась Роза.

Ее слова, казалось, озадачили его, как будто он не особенно представлял себе, зачем вообще сюда пришел. Затем Уокфорд покачал головой и поморщился: видимо, движение вызвало в ней неприятную пульсацию.