Ночной гость - Синда Ричардс

Тея смотрела на него не отрываясь. Почему-то ей пришло в голову, что у Диллона денег всегда водилось больше, чем он мог с умом потратить. Он спускал огромные суммы на одежду, машины и женщин. Когда зарабатываешь до двух тысяч долларов в неделю, предположила Тея, волей-неволей потом приходится эти тысячи на что-то тратить. Хотя бы на этот бежевый «рыбацкий» кашемировый свитер и щегольские, из модного магазина, брюки. «А Диллон и вправду в душе поэт», – неожиданно подумалось ей. Нет, скорее не поэт, а собиратель поэзии, который современным стихам предпочитает малопонятные древние англосаксонские гимны и кельтские баллады.

– Сколько я должна тебе за крышу? – спросила Тея, понимая, что вопрос покажется оскорбительным, однако это был единственный способ держать дистанцию. Она не собирается принимать подношения от этого человека. – Я была в другой части дома и не сразу услышала, что ты там. Можешь называть свою цену…

– Тея, прекрати, – перебил ее Диллон. И это еще больше вывело ее из равновесия.

Проснулась и захныкала Кэтлин, и Тея повернулась к дочери.

– Диллон, я не хочу видеть тебя в своем доме, – произнесла она, беря девочку на руки. Кэтлин – ее радость, ее единственное утешение!

– Я решил, что ты вернешься в Америку, – произнес Диллон, игнорируя ее высказывание.

– Ничего удивительного, – ответила Тея. – Ты всегда считал, что здешняя жизнь не для… – как это ты выразился? – ах да, изнеженной американки. Ты все ждал, когда я уеду, с того самого дня, как мы с Гриффином поженились.

– Нет, правда, почему ты не уехала? – не унимался он. – Ведь у тебя там родные!

Голос его был глубокий и низкий. Тея ничего не ответила и лишь крепче прижала к себе дочку. Диллон шагнул ближе.

– Гриффин однажды сказал мне, что ты любишь море. И еще ты любила большие деревья, а еще любила Гриффина. Две вещи из этих трех действительно хороши, пошутил он тогда. И вот теперь море по-прежнему рядом с тобой, а вот Гриффина уже нет. И тебе не увидеть деревьев на продуваемом всеми ветрами острове. А еще… тебе здесь очень одиноко. Разве не так, Тея?

– Нет, – выдавила она ответ. Нет, пусть ей даже действительно одиноко, она ни за что не признается в этом, тем более Диллону.

– Зимы здесь долгие и холодные. Почти каждый день шторм, – продолжил он, пронзая ее серо-голубыми глазами.

«Или, может, зелеными? – подумала Тея. – Глаза у Диллона точь-в-точь как море, вечно меняют цвет».

– Ну и пусть, – возразила она. – Мне есть чем заняться.

– Принимая в доме Гриффина туристов? – негромко спросил он.

Тея почувствовала, что вот-вот сорвется. Какое он имеет право ставить ей это в упрек?

– Принимаю, потому что мне ничего другого не остается.

– А на что же ты истратила страховку Гриффина?

– Какая страховка? О чем ты? – воскликнула Тея. – Почти все деньги пошли его отцу, и кое-что досталось бабке.

– Как ты это допустила? Его отец пропьет все до последнего пенса!

– Диллон, это тебя не касается!

Ей меньше всего хотелось обсуждать с Диллоном недальновидность Гриффина. Мешала гордость. А еще она любила Гриффина.

Но Диллон не собирался сдаваться:

– Тебе хотя бы есть на что жить?

Тея промолчала.

– Тебе есть на что жить? – повторил он вопрос.

– Диллон…

– Тея, не увиливай!

– Я принимаю постояльцев, – огрызнулась она.

Диллон лишь устало вздохнул в ответ.

– А еще помогаешь на почте и подрабатываешь в бакалейной лавке Родди Макнаба, – добавил он. – А еще водишь экскурсии для американских туристов по местным достопримечательностям и еще, – ах да, я совсем забыл, – печатаешь на машинке, когда тебя кто-нибудь попросит. Что ж, ты права, дел у тебя действительно невпроворот. Ну и как, признайся, хорошо тебе за это платят? Полдюжины яиц за это, ведро рыбы за то?

– Бывает и так, – спокойно произнесла Тея. – Я ничего против не имею.

– Неужели? Какое, однако, бездарное применение твоему образованию! Ты ведь, если не ошибаюсь, окончила колледж? Кем ты была у себя в Америке? Ах да, представителем по связям с общественностью! Неужели эта жизнь тебя устраивает?

Тея, не удостоив его ответом, посадила Кэтлин на пол играть кубиками.

– Так почему ты не вернулась домой? – повторил Диллон свой вопрос.

– Мой дом здесь. И я никуда не собираюсь уезжать. Мне здесь нравится.

Неожиданно на его губах заиграла улыбка.

– Скажи на милость, что в этом смешного?

– Ничего, – ответил он, продолжая улыбаться. – Просто мне вспомнилось, что Гриффин однажды сказал о кернах. «Все, кто приезжает сюда, видят перед собой лишь кучи камней, и только моя Тея видит живых людей, которые когда-то их соорудили».

Тея резко отвернулась. Внезапно она со всей ясностью ощутила, как ей недостает Гриффина.

– Мне его тоже недостает, – произнес Диллон, как будто прочитав ее мысли. Тея заглянула ему прямо в глаза.

Неожиданно до нее донесся шорох колес, и она обернулась на этот звук, радуясь, что еще не перевелись любители приезжать на эти холодные, каменистые, продуваемые всеми ветрами острова. Наверное, она неправильно рассчитала время приезда. А может, постоялец прибыл не паромом, а самолетом.

– Извини, Диллон, но у меня дела, – сказала она. – Бюро прислало мне очередного гостя.

– Твой гость – это я! – воскликнул Диллон и поймал ее за руку, когда Тея попыталась пройти мимо него к двери.

Тея ошеломленно посмотрела на него, придя в ужас от одной только мысли, что Диллон может и впрямь остаться в ее доме на ночь.

– Девушка из бюро сказала, что у меня остановится некий мистер Смит…

– Я соврал ей…

– Прекрати! – воскликнула Тея и снова направилась к двери, увидев, что из машины выходит какая-то женщина.

– Можно подумать, я не знаю – ты ни за что на свете не согласилась бы сдать комнату человеку по имени Д. Камерон! – произнес он, делая вид, что не замечает женщины, которая постучала в дверь.

– Диллон, ты дашь мне пройти? – резко спросила его Тея.

– Сначала нам с тобой надо кое-что уладить.

– Ничего подобного, – твердо возразила Тея. – Нам с тобой нечего улаживать. Ну-ка, пропусти меня. Кому говорят!

Женщина постучала вторично, но Диллон по-прежнему не давал ей пройти.

– Позволь мне. У меня это лучше получится.

– Диллон!..

– Она просто увязалась сюда вслед за мной. Поэтому я и предлагаю: давай я сам с ней поговорю. Знаешь, она немного… взбалмошная.

Тея заглянула в его зеленоватые глаза и сразу все поняла. Да, перед ней действительно тот самый повеса Диллон, а вместе с ним прибыла одна из его многочисленных пассий.