Девушка с обложки - Ольга Малинина

В одно мгновение Даша представила себе, что даже с закрытыми глазами она могла бы узнать отражение Сережи. Нет, конечно, зачем ей так далеко сидеть от него? Всего лишь один какой-то ряд, где нескончаемо любопытство глаз, отделял их друг от друга. Она оглянулась, и, действительно, девчонки, окружившие Юлькину парту, говорили о главном событии последних трех дней – о Даше и Сереже, иногда об Антоне Милованове, сломавшем на каникулах правую руку.

Сережа сидел у окна, на предпоследней парте, а еще Даша заметила, что он сидит в нескольких сантиметрах от ее любимого школьного цветка. Раскидистый, но шершавый аспарагус лениво свисал с подоконника, будто для того и нужны были этому цветку такие листья, чтобы никто не посмел чем-либо побеспокоить его.

– Как ты думаешь, мы уживемся вместе, если я пересяду к тебе? – встала она перед ним, прежде собрав вещи с покинутой парты.

– А где ты хочешь сидеть? У окна? – спросил он, и Даша не растерялась, ответив, что, безусловно, ей хотелось бы сидеть у окна.

Он уступил ей свое место, и в это время класс замер – вошла Ангелина Константиновна и, запыхавшись, предложила записать домашнее задание, а потом сообщила, что все уроки отменяются.

Возможно, что случилась какая-то сенсация, раз объявили неучебный день. Но Даше было все равно – она как будто предчувствовала, что сегодня ее жизнь должна пойти наперекосяк, как некое искажение, хотя необязательно в плохую сторону.

Класс с безумной радостью в глазах выскочил из-за парт, и многие уже сбегали по лестницам, желая как можно стремительнее покинуть школу, этот вечно живущий по расписанию мир.

В кабинете осталось три человека. Кристина Вислова, всегда во всем медлительная, аккуратно складывала свои принадлежности, где угол одной тетрадки обязательно должен совпасть с углом другой. Однако Даша иронично заметила, что ее бывшая соседка по парте просто-напросто шпионит за ней и Сережей. Наверняка посланная Юлькой Казаковой, Кристина ожидала какой-то развязки. Она молча придумывала всякие поводы, чтобы подольше задержаться в классе.

Даша списала с доски домашнее задание, и Кристинка тут же принялась тщательно вытирать доску.

– Ха! А куда подевался мой рюкзак?! – воскликнул Сережа, наклоняясь вбок. Даша недоуменно пожала плечами. Он обошел весь кабинет и обнаружил рюкзак за книжным шкафом.

– Интересно, что ты здесь делаешь? – обратился Сережа к своей вещи, и Кристинка то ли смущенно, то ли ехидно захихикала.

– По-моему, еще в начале урока он лежал на своем месте, – улыбаясь, говорила Даша.

– Да, так... Но что это?! – Сережа высыпал из сумки целую горсть сложенных в четыре раза тетрадных листков.

– Наверное, это записки, – предположила Даша. Кристинка, справившись с доской, взяла наполненную до половины лейку и направилась к цветам. Он развернул первую попавшуюся записку и, быстро прочитав написанное крупными буквами «СЕРЕЖА, Я ТЕБЯ ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ», разозлился, словно никто, кроме Даши, не имеет права в него влюбляться.

– Можно я... – пыталась она заглянуть в содержимое записки, которую он все еще держал в руках.

– Нельзя, – вдруг ответил Сережа и сам же себе удивился.

Даша приподняла брови, промолчав, взяла свою сумку и, как будто навсегда обиженная, вышла из класса. Кристина оставила лейку на последней парте и мигом подошла к своей, чтобы также, забрав вещи, уйти. Но Сережа остановил ее вопросом:

– И чья же это идея?

Кристина застыла в дверях и, обернувшись к нему, стоящему над разбросанными по столу записками, мило захлопала ресницами.

– Может быть, кто-то пошутил? – предположила она и попрощалась до завтра.

Через минуты две, после того, как Кристинка, злорадствуя, покинула класс, Сережа побрел по школьным коридорам, немного постоял у зеркала и, думая о Даше, отправился домой.

* * *

Он ждал ее уже... А, впрочем, какая разница, сколько времени он ее ждал на том перекрестке, где они условились встречаться. У него медленно замерзали ноги, уши, нос, и, вообще, он не мог простить себе, что сегодня утром так резко, даже грубо повел себя с ней. И теперь могло наступить отчаянье, если она не придет.

– Пойдем пить чай, – раздался ее голос за спиной. Сережа повернулся к ней лицом, сияющим ярче, чем снег на морозе.

– Пойдем, – радостно сказал он.

Даша взяла его под руку. Они прошли парк, и перед тем, как зайти в дом, Сережа собрал с ветки кружево снега и, остановившись, тихо и как-то торжественно произнес:

– Я дарю тебе это ожерелье из снежинок.