Аквариумная любовь - Анна-Леена Хяркенен

Из окна пиццерии «Россо» видно кладбище да угол церкви. Снег белым покрывалом укутывает кладбище.

Я поставила на поднос две бутылки пива и спрайт.

Спрайт заказала девушка в розовом джемпере с надписью «Колледж».

— А салат? — спросила она, растягивая гласные.

— Скоро будет, — ответила я. Она взяла соломинку и принялась с таким шумом втягивать в себя спрайт, аж в ушах засвистело. На голове у нее были большие фиолетовые заколки с бабочками — ей, видимо, никто не сказал, что они давно вышли из моды.

Пиво я отнесла на столик у окна. Там сидели мама с дочкой. Похоже, им было весело. Честно говоря, никогда не понимала, как некоторые могут пить с собственной матерью. А ведь то и дело слышишь: «Посидели вчера с маман, пивка дернули». Лично я, к примеру, даже представить себе не могу, чтобы мы с мамой сидели вот так в каком-нибудь пабе, чокаясь пивными кружками и трепясь о том о сем. Что ж, каждому свое.

К обеду повалило столько народу, что я и перекусить-то толком не успела. Пока я в очередной раз сражалась с кассой, Марита, моя начальница, протянула мне кусок остывшей пиццы.

— Держись, — ухмыльнулась она. Ее широкое лицо с большими веснушками казалось непроницаемым. — Сейчас еще одна группа подойдет, у них стол заказан. Гребцовский клуб. Тридцать пять человек.

— Ну все, труба.

— Да уж.

Мне снова подумалось, что пора менять профессию, но это была лишь секундная слабость. Все-таки у нас чертовски хорошая команда. И потом, сколько можно метаться с места на место? Нет уж, отработаю эту весну, а в мае попробую поступить в универ на филфак.

Решение о поступлении было окончательно принято. Честно говоря, я и сама не думала, что когда-нибудь соберусь с духом. Мне все в один голос твердили: зачем тебе это нужно, толку никакого, одно разочарование от этих книжек. Но я решила рискнуть.

На принятие этого решения ушло целых четыре года. После окончания средней школы я успела поработать няней, постоять с мамой за прилавком, закончить курсы машинописи, курсы фотомоделей, поучиться в семинарии в Сяккиярви и, наконец, на отделении прикладного искусства в Ивало. И практически все бросала на середине.

Для официантки у меня неважная координация движений и нервы ни к черту, но я справляюсь. Еще четыре месяца, и вся эта беготня останется позади. Это уже решено.

Около одиннадцати вечера неожиданно зазвонил телефон.

— Тебя, — крикнул кто-то из коридора.

Я спустилась на первый этаж.

— Да, — сказала я в трубку.

— Привет, это Йоуни.

У меня в животе все перевернулось.

— Вот это да… — вырвалось у меня.

— Вот… решил тебе позвонить, узнать, как дела.

— Хорошо, — сказала я.

— Вот и хорошо, что хорошо.

— Угу.

Из трубки доносился приглушенный грохот музыки и пьяная речь.

— Слушай…

— Да?

Собравшись с духом, он спросил:

— Может, встретимся?

— Почему бы и нет.

— Где?

— Да где угодно.

— Когда?

— Когда хочешь.

— А что, если прямо сейчас?

— Можно и сейчас.

— Диктуй адрес.

— Улица Писпаланхарью, 18 А.

— Я скоро буду.

Он бросил трубку.

Да, без спиртного тут не обойтись.

Я влетела на кухню и бросилась к Ирене:

— Слушай, будь другом, одолжи бутылку вина и противозачаточную пену?

— Это еще с какой стати?

Ирена сидела за столом и разгадывала кроссворд. Напротив нее сидел какой-то чувак с внешностью Ренни Харлина и сворачивал косяк.

— Ну я же знаю, что у тебя есть, — выпалила я.

— Надо же, какая осведомленность…

— Ну, Ирена…

— Да ладно, ладно.

Ирена поднялась из-за стола и открыла шкаф. Она достала с верхней полки недопитую бутылку «Совиньона» и сунула ее мне в руки:

— Вот, все, что есть.

Потом она пошла в прихожую и достала из сумочки маленькую картонную коробочку.

— Приятного вечера, — сказала она. Я выхватила коробочку у нее из рук.

— Завтра верну.