Приключения англичанки в Милане - Лиз Филдинг

Однако, уловив обрывки музыки, Джели поспешила за угол, в дальний конец площади, где сквозь запотевшие окна пробивался свет.

Это оказалось кафе «Роза», знаменитое своим джазом, коктейлями и сборищем местных художников, превративших его стены в картинную галерею. Вне себя от радости Джели прошла по скользким булыжникам и толкнула входную дверь. Ее мгновенно окутало тепло, аппетитные запахи и чудесная музыка в исполнении квартета, разместившегося на маленькой сцене в углу. За столиками люди ели, пили и разговаривали. Высокий брюнет, облокотившись на стойку бара, беседовал с бариста.

Даже министерство туризма Италии не могло бы придумать более привлекательной сцены. Несмотря на холод, Джели ощутила прилив радостного возбуждения. Несколько голов повернулись в ее сторону, шум голосов замер, в тишине раздавался лишь ритмичный низкий звук контрабаса. Мужчина у стойки бара повернулся, желая понять, что привлекло всеобщее внимание. Возбуждение сменилось всплеском грубого первобытного желания, внезапной всепоглощающей тягой к мужчине еще до того, как она услышала его голос, ощутила прикосновение, узнала имя.

На мгновение, пока Джели пыталась вздохнуть, показалось, что кто-то на сцене нажал кнопку «Пауза», и все звуки замерли, фиксируя момент. Остались лишь приглушенный свет, отражавшийся в полированной стали, стекле бутылок и бокалов, и ее, похожее на призрак, лицо в зеркале. И он. Мистер Италия с его ртом, зовущим к поцелуям, и глазами, приглашавшими в постель. Не говоря уже о густых черных волосах и высоких скулах. Но главное – темно-шоколадные глаза, мгновенно заворожившие ее. Помести такой взгляд на рекламный постер в каком-нибудь турагентстве, и ажиотаж на поездки в Италию гарантирован.

Мужчина выпрямился, ее взгляду предстали широченные плечи и сильные руки.

– Signora. – Он отодвинулся, давая ей подойти к стойке.

О, радость, его голос оказался под стать лицу и фигуре.

Еще немного, и Джели упала бы в обморок, но в этот момент спортивного вида блондинка поставила перед ним маленькую чашечку эспрессо, очевидно, не осознавая, что обслуживает самого бога. Он отвернулся.

– Sta nevicando? E brutto tempo[1].

Что? Ох!

От расстройства, что слышит фразы, выходящие за пределы курса разговорного итальянского, Джели выбрала самый безопасный вариант и сняла капюшон. Потом, послав ногам недвусмысленный приказ «вперед!», наконец поставила чемодан и подошла к стойке.

– Cosa prendi, signora?[2]

Ура! Наконец что-то понятное.

– М-м-м. Vorrai un espresso, s’il vous plait[3]. – Чудовищная смесь английского, итальянского и французского. – Нет, то есть… – Вот черт!

Блондинка улыбнулась и ответила на английском с сильным австралийским акцентом:

– Не волнуйтесь. Я все поняла.

– О, слава тебе господи, вы англичанка. Нет! Простите, австралийка. – С болезненной остротой ощущая опасное соседство мужчины, Джели попыталась принять вид спокойной искушенной женщины-космополитки, с которым намеревалась покорять Милан. – Тогда, может, мне повторить, что я хотела?

– Не надо. Я принесу ваш эспрессо. Вы только что приехали в Изолу?

– Да, в Изолу, в Милан и вообще в Италию. Я изучаю итальянский. Кое-чему научилась, когда студенткой приезжала в Тоскану. В школе учила французский, и теперь, когда волнуюсь, он первый из иностранных языков приходит в голову.

На самом деле голова шла кругом от соседства с мистером Италия.

– Через неделю это пройдет. Желаете еще чего-нибудь?

– Вы не поможете мне сориентироваться? – Джели изо всех сил старалась игнорировать тот факт, что не только голова, но и все ее существо затрепетало в ответ на мощный поток феромонов, исходивших от него. Будто ее атаковала стая бабочек. Она сочла за лучшее не смотреть на него.

А он? Смотрит на нее?

– Вы заблудились, signora?

На итальянском его голос звучал невероятно сексуально. Однако от безупречного, преувеличенно акцентированного английского у нее по спине побежали мурашки. Джели вздохнула, не без труда вспомнив, зачем она здесь.

– Не то чтобы заблудилась. – Достав из сумки карту с указанием адреса, она положила ее на барную стойку и повернулась к нему, собираясь объяснить, что произошло. Но, встретившись с глазами, пристально смотревшими из-под вопросительно приподнятых бровей, почувствовала, что не может ничего сказать ни на каком языке.

– Нет?

Мужчина явно привык к тому, что женщины теряют дар речи в его присутствии. Небрежная поза и взгляд заставляли чувствовать себя его собственностью, все в нем кричало об опасности.

Не успев появиться в Изоле, Джели уже представила, как славно могла бы развлечься с мистером Италия. Судя по взгляду, он думал о том же.

Не так ли все произошло в первый раз с ее матерью? Один взгляд мускулистого парня, и она пропала.

– Я точно знаю, где нахожусь, signor. – Она смотрела прямо в эти манящие темные глаза. Чтобы не осталось сомнения, даже ткнула в точку на карте кончиком пальца.

– Нет. – Он обхватил длинными пальцами ее руку и перенес палец на несколько дюймов вправо. – Вы вот здесь.

Теплая рука обжигала ее холодную кожу. Внешне все выглядело обманчиво спокойно, но внутри нее, словно в жерле вулкана, бурлила жидкая лава, грозившая вырваться наружу.

Она с трудом сглотнула.

– Неужели?

Джели привыкла к тому, что на нее смотрят, с девяти лет стала центром внимания. Люди удивленно приподнимали брови. И ей это нравилось. Но взгляд этого человека прожигал насквозь. Испугавшись, что снежная каша, тающая на ногах, вот-вот закипит, она снова уставилась в карту. Это не помогло. Нисколечко. Его ладонь по-прежнему лежала на ее руке, длинные смуглые пальцы казались особенно мужскими на фоне светлой кожи. Джели невольно задумалась, как бы они смотрелись у нее на груди. Каково это, ощущать их.

Под слоями черных тканей – пальто, платье, кружевной бюстгальтер – напряглись соски, в унисон с воображением посылая всему ее существу призывные сигналы. Джели прикусила губу, чтобы не всхлипнуть.

Дыши, дыши!

Кашлянув, прочищая горло и надеясь, что голос звучит спокойно, она сказала:

– На карте эти две площади очень похожи. К несчастью, мне не нужна ни одна.

– И все же вы здесь.

Да, она здесь, завороженная глазами более темными, чем ее эспрессо.

Кафе будто растворилось. Яркие этикетки на бутылках, позвякивание приборов, низкий звук контрабаса превратились в расплывчатый фон красок и звуков. Все чувства сосредоточились на прикосновении его пальцев, сомкнувшихся вокруг ее руки, на блестящих глазах, в которых она видела свое отражение. На миг все замерло, потом он резко отвернулся, выпустив ее руку, и выпил эспрессо одним глотком.