Ты прекрасна! - Киран Крамер

Немного успокоившись, Лейси проговорила:

– Мне очень жаль, что вам так плохо, но я вас не впущу в дом. В наши дни ни один разумный человек не откроет дверь незнакомцу. – Тем более женщина, у которой наверху спит ребенок.

Лейси не выпускала из рук фонарь. Если этот мужчина вломится в дверь, она стукнет его по голове.

– Вы считаете, что маньяк стал бы тратить время на беседу с вами? Послушайте, вы не можете оставить меня на улице! Я промок и заболею. Или уйду – и заблужусь…

– Ничем не могу помочь, сэр. Я же сказала, что не впущу вас. Уходите – или я позвоню в полицию. Так что лучше смывайтесь, пока не поздно.

– Смываться?.. – Мужчина изо всех сил ударил по двери, вероятно – ногой. – Хм… и правда. Еще немного воды на мою голову, еще немного унижений – за последние дни я вынес их немало, – и меня и впрямь можно будет смывать.

У Лейси была своя собственная невеселая история, поэтому она вовсе не собиралась ему сочувствовать. Но почему-то посочувствовала. Все мужчины-южане знали, как разговаривать с женщинами – это у них в крови.

«Не дури! Будь твердой!» – прикрикнула она на себя.

– Вам следует вернуться в машину, – сказала Лейси. – Меня не касается, как сильно вы промокли и… В общем, ясно, да? Когда, наконец, вы, мужчины, станете отвечать за свои поступки? Почему вы всегда ждете, что женщины окружат вас материнской заботой? Надоело, ей-богу! – Она тяжело дышала, и ее южный выговор стал более заметным.

– Не надо переносить свои напасти с мужчинами на меня, девушка. И лучше было бы оставить в покое мою мать. – Снаружи блеснула молния, и тут же раздался оглушительный удар грома. – А теперь… Откройте, наконец, эту проклятую дверь!

Лейси судорожно сглотнула. Черт бы побрал эту предательскую дрожь в коленках! Она опасалась молнии. И не желала нести ответственность за человека… поджаренного на ее пороге. Но она не поддастся панике. Не могла себе этого позволить.

– Ваши ключи не открывают дверь, – сообщила она, – потому что вы перепутали адрес. Этот дом арендую я. – Ложь, конечно… Но не следовало забывать, что она, Лейси, являлась бывшей любовницей, которой абсолютно некуда идти.

– Вот именно! – воскликнул незнакомец за дверью. – Не открывают! А я ведь приехал к Каллуму!

Глаза Лейси округлились.

– Вы знаете Каллума?.. – пробормотала она.

– Разумеется, я его знаю. Иначе какого черта я бы здесь делал? А вы-то знаете его?

– Да, но… – Каллум жил на западном побережье. Местные жители его не знали. Если только не имели отношения к кино.

Лейси тяжело вздохнула. Она-то надеялась как можно дальше удалиться от кино… и всей суматохи, с ним связанной.

– Эй, леди?! – послышалось из-за двери.

– Да, слушаю, – пробормотала Лейси. Интересно, что он теперь скажет, чтобы убедить ее открыть дверь?

– Я же говорю вам!.. – Теперь в голосе незнакомца появились нотки угрозы. – Я совершенно не собираюсь тащиться в паршивый клоповник, по недоразумению названный гостиницей «Бич-Бам-инн», и разбираться со всей этой чертовщиной утром. Мне необходимо как можно раньше приступить к работе, а для этого я должен выспаться. Каллум сказал, что здесь никого нет и я могу чувствовать себя как дома. И я намерен сюда войти. С вашего разрешения – или без него. И с ключами или без них.

Лейси вздохнула.

– Я впущу вас, – сообщила она, – но только на минуту.

– Давно пора.

Дрожащими руками – но готовая в любой момент дать отпор – Лейси открыла дверь. Прямо у нее над головой полыхнула молния. А удар грома был так силен, что заложило уши.

– Добро пожаловать в мое жилище, – сказал незнакомец и решительно прошел в дом, вернее – проскочил как грузовой поезд без тормозов, несущийся вниз по склону. На мужчине были старые джинсы, дорогие ботинки и коричневая куртка с поднятым воротником – чтобы вода не заливалась за шиворот. Под курткой был вязаный жилет отвратительного горчичного цвета с кожаными пуговицами, а также рубашка с расстегнутым воротом.

Незнакомец был примерно того же возраста, что и она, и он прямо-таки кипел от злости; это стало совершенно очевидно, когда он повернулся и пристально уставился на нее. Его красивое лицо с высокими скулами было залито водой, стекавшей с провисших полей мягкой фетровой шляпы.

У Лейси на мгновение остановилось сердце – ведь это был…

Да-да, это был Бо Уайлдер! Тот самый Бо Уайлдер! Суперзвезда! Он снимался сначала в комедиях и боевиках, потом – в триллерах, исторических и приключенческих фильмах. В Голливуде теперь почти не ставили романтических комедий, но если такой фильм появлялся, то героя-любовника в нем играл только Бо Уайлдер.

– Черт побери… – пробормотала Лейси в растерянности.

– Да, понимаю, – буркнул гость. Он давно уже не брился, но все равно был красив как Ральф Лорен^[1] – высокий, широкоплечий, импозантный. Пожалуй, даже изысканный и элегантный – таким бывает вспотевший и покрытый пылью мускулистый конь, выигрывающий дерби в Кентукки.

Шок и – чего греха таить? – благоговение быстро сменились негодованием. Ведь у мужчины были красные глаза, и от него разило перегаром.

– У меня для вас плохие новости, мистер Уайлдер. – Голос Лейси слегка дрогнул, но она все же смело заявила: – Это не ваш дом, ясно?

– На следующие два месяца – мой, – отрезал гость и уронил сумку на пол – при этом явно постарался уронить ее так, чтобы она не попала в лужу, успевшую скопиться под его башмаками. – Я отдал Каллуму четыре места в первом ряду на игру «Лейкерсов»^[2], чтобы получить это жилье. Это коммерческая сделка, ясно? И у меня есть права.

– Вы же не думаете, что я куплюсь на это? – пробурчала Лейси. – Место, где мы сейчас находимся, называется маяк, а не суд. Я не преступница. А вы пьяны! – добавила она, нервно переступая с ноги на ногу.

Гость неожиданно обрадовался, и его глаза засветились зеленовато-золотистым светом – как болотная трава, на которую упал луч солнца.

– Черт меня подери! – воскликнул он. – Да ведь вы – та самая горячая штучка из «Инопланетян на мотоциклах»!

Вышедший на экраны пять лет назад фильм сразу стал хитом, но не в лучшем смысле слова. Поэтому Лейси больше не была натуральной блондинкой.

– Со мной эти сексистские штучки не проходят, мистер Стад Маффин^[3], – пробурчала она.

– Грета, это же комплимент! – воскликнул Уайлдер.