Ловец мечты - Шери Макгрегор

– Мне сказали, что вы из Бостона. И знаете, я не таким вас себе представляла.

Он рассмеялся:

– Что ж, очень может быть.

Сонни какое-то время молчала. Но ей хотелось как можно больше узнать о своем спутнике, и она задала очередной вопрос:

– Вы давно здесь живете?

– Восемь лет, – последовал ответ.

– А что заставило вас сюда приехать?

Он пристально посмотрел на нее и отрывисто проговорил:

– Я мог бы задать вам тот же самый вопрос. – Доктор перевел взгляд на дорогу и добавил: – Но я воздержусь.

Сонни в смущении пожала плечами.

– Извините, я просто хотела…

– Не стоит извиняться. – Доктор вдруг снова улыбнулся. – Я приехал сюда, чтобы узнать хоть что-нибудь о своем отце-индейце. До этого я ничего о нем не знал. – Немного помолчав, он продолжал: – Увы, когда я сюда приехал, было уже поздно. Но в городе еще живут некоторые из родственников. Приедем домой, и я познакомлю вас с его сестрой, моей теткой.

Последние слова он сказал на выдохе, с ноткой покорности судьбе, и это ее еще больше заинтриговало. Однако на сей раз Сонни удержалась от вопроса. Она и сама очень переживала из-за смерти отца, хотя он умер давно, когда ей было девять лет.

Тут доктор свернул с главной дороги на боковую.

– Пелданьо-Деснудо, – сказал он. – То есть Голая Ступенька.

– Что? – Сонни смутилась.

– Так переводится название города. – Доктор тихо рассмеялся – очевидно, он ожидал такой реакции.

– Странно… – пробормотала Сонни.

– Полагаю, ничего странного. Четыреста лет назад сюда пришли первые испанские поселенцы, и случился большой пожар. Это место стало похоже на ступеньку лестницы, вырезанную в горе Насимиенто, совершенно голую, без деревьев… Отсюда и название.

Тут за окном появились невысокие строения. Вывеска мотеля горела розовым неоновым светом.

– А где же клиника? – спросила Сонни.

– В другом конце города. Возле моего дома. Когда здание перестраивалось под новую клинику, я добавил и дом для себя. Вам там будет удобно.

На встречной полосе появилась машина, и их фары осветили белую с коричневой полосой «бронко». На крыше же красовались лампочки.

– Местный шериф, – проворчал Джозеф Делейни сквозь зубы.

Когда шериф Мартинес остановился, доктор тоже остановил свой «блейзер» и опустил стекло. В теплый салон ворвался холодный воздух.

– Добрый вечер, Джо. – Шериф пристально взглянул на Сонни. Коснувшись пальцами полей шляпы, он изобразил улыбку. – Приветствую вас, леди.

Сонни заставила себя улыбнуться. Этот человек являлся представителем закона, а она со своими фальшивыми документами закон нарушала.

Джозеф посмотрел в ее сторону, и Сонни решила, что он ее сейчас представит. Но доктор перевел взгляд на шерифа и сказал:

– Забирайся под крышу, скоро будет буря.

Шериф кивнул и снова прикоснулся к полям шляпы.

– Доброй ночи.

Шериф уселся в свой «блейзер» и тотчас же умчался. Доктор закрыл окно и тоже тронулся с места. Какое-то время оба молчали. Наконец доктор сказал:

– Почти приехали.

Сонни же вдруг показалось, что ее спутник немного нервничает. А может, это она сама нервничала из-за встречи с шерифом? Интересно, как часто ей придется с ним встречаться?

Доктор подъехал к краю дороги и показал налево:

– Клиника там. Завтра увидите.

Снова вырулив на середину дороги, доктор повернул к дому, окруженному деревьями. Окна дома приветливо светились.

– Мама, – раздался сонный голос с заднего сиденья. – Мама, где мы?

Сонни повернулась к Джесси и улыбнулась:

– Привет, малышка. Наконец-то ты проснулась. Мы уже в Нью-Мексико.

Девочка потерла кулачками глаза.

– Мы в самолете?

Тут послышался тихий смех Джозефа. Он повернулся к девочке и подмигнул ей.

– Крошка, ты уже очень далеко от самолета.

Сонни представила дочь доктору. Он ухмыльнулся:

– Приятно познакомиться, малышка. – Он повернулся к Сонни: – Пойдемте. Похоже, тетка еще не спит.

Взяв сумки, доктор вышел на дорожку и зашагал к веранде.

Дрожа от холода, Сонни шла следом за ним, крепко прижимая одеяло к плечам дочки. Внезапно в дверях проема появилась круглолицая женщина.

– А вот и вы! – воскликнула она с улыбкой, и ее лицо, казалось, стало еще круглее. – У вас дочка? – Индианка наклонилась к Джесси. – Я очень рада, что ты к нам приехала. Меня зовут Анна, а тебя?

– Джесси, – ответила девочка, и ее карие глазенки загорелись любопытством.

– Рада познакомиться. – Анна выпрямилась и закинула за спину толстую черную косу. – Что ж, заходите побыстрее. Я уже развела огонь.

Дом оказался совершенно необычный. Необычное было все – от кафельного пола с шерстяными половиками до украшавших комнаты тыкв, разрисованных замысловатыми узорами. Да, здесь все было уникально – и тем не менее очень по-домашнему. Белые глинобитные стены были украшены ковриками, всевозможными картинками, полками с керамикой и безделушками.

Анна тронула Сонни за локоть.

– Уже поздно. Я провожу вас в вашу комнату. – Улыбнувшись Джесси, она добавила: – Малышка, завтра у тебя будет время, чтобы как следует все рассмотреть.

Шагая следом за Анной, Сонни чувствовала, что позади нее идет рослый мужчина с ее багажом. Проходя через холл, Сонни не удержалась и оглянулась. Доктор вскинул на нее глаза, но не улыбнулся. Сонни невольно поежилась. Возможно, она не согласилась бы жить в доме доктора, если бы заранее знала, какое он произведет на нее впечатление. Они почти не разговаривали, но все же он заставил ее почувствовать то, чего она уже давно не чувствовала.

* * *

Сонни расположилась в одной комнате с дочкой, отклонив предложение Анны – та хотела предоставить девочке отдельную комнату.

Устроившись, мать с дочерью разобрали свой багаж, и Джесси аккуратно положила свои коньки на нижнюю полку большого стенного шкафа.

– Здесь нет катка, – сказала Сонни. Она понимала, что им с дочерью придется привыкать к новому месту. Когда они жили в Сиэтле, Джесси почти каждый день каталась на катке.

Сонни внезапно нахмурилась. Неужели им суждено вечно скитаться? Неужели придется постоянно привыкать к новому месту, а потом убегать, когда Клифф их снова найдет? В памяти возникло лицо бывшего мужа. Ей казалось, она чувствовала на шее его мясистые пальцы и слышала его сиплый шепот. Они с дочкой будут спасаться от него, даже если для этого придется бегать всю жизнь.