Жемчужина его гарема - Джейн Портер

— Двадцать четыре часа, Кира. Только это время я могу тебе дать.

— Нет.

— Я не прошу. Я тебе приказываю. Ты вернешься домой через двадцать четыре часа или я заставлю тебя это сделать, — произнес мужчина и повесил трубку.

Двигаясь как во сне, девушка собрала свои танцевальные принадлежности, взяла кошелек и направилась к машине. Выйти замуж за человека, которого она даже не знает?

Кира взяла мобильник и набрала номер отца.

— Я не могу поверить, что ты говорил серьезно, — произнесла она, как только он поднял трубку. — Неужели ты мне угрожаешь? Я столько лет не жила в Бараке, я уже семь лет не была…

— И все же ты — бараканка. И я был с тобой очень терпелив. Я разрешил тебе закончить обучение в Штатах, но теперь пришла пора вернуться домой.

— Барака — не мой дом! — она быстро затормозила, чтобы не врезаться в грузовик.

— Ты родилась в Атике и провела здесь детство.

— Да, до четырех лет. — Возможно, она и родилась в Атике, столице Бараки, где все здания выкрашены в белый цвет, а улицы узкие и изогнутые, но сама девушка была англичанкой, а не бараканкой. И все ее представления о родине были воспоминаниями гостя, приехавшего на каникулы.

Эти визиты нагоняли на нее ужас. С каждым годом прав становилось все меньше, а общение с людьми все короче. Отец поставил себе цель: сделать из нее идеальную бараканскую женщину — красивую, умелую и покорную.

— Я никогда не вернусь, — решительно произнесла девушка, медленно говоря по-английски и повторив это по-арабски. — Я бы скорее умерла, чем вернулась.

На один момент Омар аль-Иссидри замолчал, а потом произнес жестким и холодным тоном:

— Будь осторожней со своими желаниями.

И повесил трубку.

Омару аль-Иссидри не понравилось бы, чем занимается его дочь.

Шейх Кален Нури наблюдал, как красивые девушки, одетые в топики, обтягивающие крепкие груди, и короткие белые шорты, танцуют на стадионе.

Взгляд Калена скользил по рядам молодых женщин, не обращая на них ровным счетом никакого внимания. Его взгляд был прикован к брюнетке в последнем ряду. Кира аль-Иссидри. Дочь Омара.

Ее отец был в ярости, когда четыре года назад она из Англии переехала учиться в Штаты.

Интересно, что бы сделал Омар, если бы узнал, что его дочь выставляет напоказ свое тело перед шестидесятитысячной аудиторией?

Кира аль-Иссидри была в беде.

Еще немного — и ей станет плохо.

Но отнюдь не солнце тому причиной: она поняла, что никогда по-настоящему не знала своего отца. Если он действительно решит выполнить свое обещание, ей негде будет спрятаться, некуда бежать.

У ее отца было слишком много денег и слишком большие связи. Омар аль-Иссидри, правая рука султана, имел в своем распоряжении все ресурсы Бараки. И если он захочет, чтобы она вернулась домой, у нее не останется другого выхода.

Кира заставила себя сосредоточиться на привычных движениях танца, но угрожающий голос отца продолжал звенеть в ушах.

Кира подставила лицо солнцу и попыталась забыть об ужасном предчувствии, которое терзало ее.

Через несколько часов после окончания игры, Кира стояла на балконе дорогой квартиры с бокалом вина.

Владелец команды, который платил девушке, редко просил ее о чем-либо, и Кире пришлось отправиться на его вечеринку.

Теперь она стояла на балконе и пыталась расслабиться. Но угроза отца заглушала любые мысли. Он поклялся привезти ее домой силой. Поклялся заставить ее выйти замуж.

Что же ей теперь делать?

Омар аль-Иссидри служил султану Бараки уже четырнадцать лет. У ее отца были власть, связи, богатство.

Кто согласится помочь ей? Кто захочет рисковать своей жизнью?

День был невероятно длинным, и теперь она словно заперта на этом балконе, оглушаемая рок-музыкой и громким смехом богатых мужчин, соблазняющих красивых женщин.

Кире не следовало сюда приходить. Эти люди были совершенно непохожи на нее.

Кира устала и была подавлена. Спокойно. Думай позитивно. Ничего плохого не случится. Все хорошо.

Кира ненавидела подобные вечеринки. Жара, шум, запах ликера и непонятное веселье лишали ее присутствия духа. Они напоминали ей прошлое.

— Только не прыгайте вниз, — произнес за ее спиной холодный и насмешливый мужской голос. Произношение было не американским и не британским, а скорее каким-то экзотическим.

Кира подавила в себе желание обернуться.

— Я не собираюсь прыгать, — столь же холодно ответила она.

— Даже несмотря на то, что вы в безвыходном положении?

Девушка заглушила чувство тревоги.

— Звучит несколько самонадеянно, вы не находите?

— Вовсе нет, если знать о вас так много.

Кире не понравился этот насмешливый тон.

— Мне кажется, вы блефуете, — произнесла она, покрутив бокал в руках. — И этот разговор меня не интересует.

— Это вы блефуете, Лалла Кира аль-Иссидри.

Арабский. И не просто арабский, а бараканский диалект.

Он должен знать ее отца, раз назвал Кирой аль-Иссидри.

Кира повернулась к незнакомцу, но тень скрывала его лицо.

— Кто вы?

— Друг семьи.

Внезапно Кире стало нечем дышать. Ее отец уже прислал кого-то за ней, не подождав даже обещанные двадцать четыре часа.

Девушка сделала глубокий вдох, чтобы немного успокоиться.

Было в тоне незнакомца что-то такое, от чего Кире хотелось закричать.

— Выйдите на свет, — холодно сказала она. — Я хочу взглянуть на вас.

— Для чего?

— Хочу видеть труса, которому доставляет удовольствие запугивать женщину.

— Ну, в таком случае… — Говоривший вышел из тени. — Так лучше? — произнес он, засунув руки в карманы. — Теперь вы хорошо рассмотрели этого труса?

Кира резко втянула воздух и отшатнулась.

— Может, мне лучше было остаться в тени, — произнес незнакомец и медленно направился к ней.

— Вы и так можете сделать все, что хотите.

— А что я такого хочу? — его голос звучал заинтригованно.

— Увезти меня в Бараку силой.

— А.

Этот единственный звук был странно красив.

Незнакомец остановился довольно близко от девушки.

В неверном свете луны Кира попыталась рассмотреть лицо этого человека. Она увидела черные прямые брови, твердую линию подбородка и высокие скулы.