Герцог в моей постели - Амелия Грей

Отодвинув в сторону одного из столпившихся вокруг джентльменов, Брэй увидел лежащего на земле Натана. Спаниель виконта стоял рядом и лизал лицо хозяина.

Брэй протянул руку, пытаясь помочь Натану подняться.

– Нет! – вдруг прохрипел тот. – Мне больно! Не трогай меня!

Судя по гримасе, исказившей его лицо, в этот момент он действительно испытывал жуткую боль.

Брэй похолодел, заметив, что из живота Натана торчит какая-то палка, видимо, пронзившая его насквозь. Жилет, еще несколько минут назад белоснежный, успел стать багровым от пропитавшей его крови.

Ледяной ужас сковал Брэя.

– Господи, Натан, что случилось?! – прошептал он.

– Сам не знаю, – прохрипел тот. – Должно быть, что-то попало под колесо…

– Ладно, – проворчал Брэй, пытаясь взять себя в руки, – сейчас не время выяснять, что произошло. Позже разберемся… Эй, кто-нибудь, подгоните сюда мою двуколку!

– Сестры… – чуть слышно произнес Натан и, не закончив фразу, закашлялся.

– Что? – переспросил Брэй, не будучи уверенным, что верно его расслышал.

– Мне нужно вернуться в имение… Я обещал своим сестрам, что буду в конце недели…

– Ты еще успеешь увидеть их. Если к концу недели не поправишься, мы отвезем тебя туда, – пообещал Брэй.

В глубине души он, однако, не был уверен, что после такой травмы виконт проживет хотя бы час.

– Я должен повидать их! Они зависят от меня… – Натан попытался было приподнять голову, но тут же уронил. – О господи, какая боль! Что хотя бы со мной такое, Брэй?

– Не шевелись! – предупредил тот.

Но Натан снова попытался приподнять голову, и на этот раз ему это удалось настолько, чтобы разглядеть рану и торчащую из нее палку. Виконт попробовал усмехнуться, но вместо смеха с его губ сорвался сдавленный крик.

– Успокойся, Натан! – Брэй дотронулся до плеча раненого приятеля. – Сейчас подгонят мою двуколку… Все будет хорошо!

Прим с трудом поднял дрожащую руку и дотронулся до торчащей из живота палки.

– Не надо, Брэй, – сквозь зубы простонал он. – Я не идиот и все отлично понимаю… Ты ничем не сможешь мне помочь. После таких ран не выживают!

Брэй и сам отлично осознавал, что виконт, увы, прав, и хотел облегчить его последние минуты хотя бы дружеским словом, но не знал, что сказать.

– Лежи тихо, не двигайся, – снова повторил Брэй. – Даже не пытайся разговаривать.

– Можно подумать, – горько усмехнулся Натан, – это что-то… изменит! Двигайся не двигайся, разговаривай не разговаривай – конец все равно один… Можно подумать, я сам не вижу и не чувствую, что эта чертова палка прошила меня насквозь!

– Пока ты жив, есть надежда, Натан.

– Умоляю тебя, Брэй, не надо рассказывать сказки!

– Ты непременно выкарабкаешься!

– Брэй, сейчас не время для этих глупостей. Лучше… дай мне сказать то, что я должен, а то отойду в мир иной и не успею… Короче, если я сейчас умру, титул унаследует мой дядя и ответственность за благосостояние моих сестер ляжет на него. А я не могу этого позволить. Он не сумеет позаботиться о них как должно!

– Да с чего ты взял, что умрешь?

– Снова ты за свое! Я хочу попросить тебя кое о чем…

Прервавшись на полуслове, виконт вдруг закрыл глаза. Ненадолго воцарилась тишина: были слышны лишь хрипы раненого, громкое стрекотание кузнечиков да чириканье какой-то ночной птахи…

Наконец Уэйбери снова открыл глаза.

– Я хочу… попросить тебя кое о чем, Дрейкстоун, – повторил он. – Обещай исполнить мое последнее желание!

– Какое? – спросил Брэй, тревожно вглядываясь в лицо Натана. Обычно румяное, сейчас оно было белым словно полотно.

– Обещай, что ты женишься на моей сестре Луизе.

«Вот тебе раз!» – чуть было не воскликнул Брэй. Он-то был уверен, что виконт попросит всего лишь бокал бренди, чтобы хоть как-то скрасить свои последние минуты.

Жениться? Брэй, которому буквально на днях исполнилось двадцать семь, до сих пор еще ни разу не задумывался о женитьбе. Добровольно сунуть шею в ярмо? Спасибо, увольте – Брэй все-таки не идиот.

– Я не буду тебе это обещать, Натан, – произнес он твердо, – хотя бы потому, что ты не умрешь. С чего ты взял…

Внезапно резко приподнявшись – и откуда только взялись силы? – виконт вдруг схватил Брэя за жабо окровавленными пальцами и притянул к себе.

– Женись на Луизе, Брэй! – прохрипел он.

– Иди к черту! – Руки Брэя сжались в кулаки. – И думать не хочу о такой ерунде! Ты бы еще попросил меня взять на себя содержание твоей любовницы или выплатить все твои карточные долги!

– Брэй, я прошу не за любовницу, а за сестру. Точнее, за всех своих сестер…

– Побереги силы, Натан. Тебе сейчас вредно волноваться!

– Обещай, что выполнишь мою просьбу, Брэй! Обещай! – Голос виконта уже срывался в крик.

– Да пообещайте ему, Дрейкстоун! – произнес кто-то из наблюдавших за рвущей душу сценой джентльменов. – Что вам стоит скрасить последние минуты умирающего?

Брэй обернулся. На него смотрели около дюжины лиц, и на каждом из них читалась просьба уважить последнюю волю виконта. Но Брэй отнюдь не собирался повиноваться, будь их хоть сотня.

– Ну, где же моя двуколка? – нетерпеливо произнес он. – Неужели так сложно…

– Сейчас, сейчас! – раздался в ответ чей-то голос.

Виконт закашлялся, и в углу его рта выступила кровавая пена. Собака не отходила от него ни на шаг.

– Исполни мою просьбу, Локингтон! – снова прохрипел Натан.

– С какой стати? – огрызнулся тот.

Вцепившись в жабо Брэя еще сильнее, виконт снова притянул его к себе.

– Я прошу тебя, Брэй! Не за себя прошу – за сестер. Поклянись, что женишься на Луизе, и я отойду в мир иной со спокойной душой…

Желание виконта позаботиться о сестрах Брэй находил вполне понятным и даже похвальным, но просьба жениться на его сестре была полным безумием. Да, они с Натаном приятели. Пожалуй, даже могли стать друзьями. Но с какой стати Прим вдруг решил, что Брэй ему чем-то обязан только потому, что виконт имел несчастье получить смертельную травму, в которой, если разобраться, сам же в какой-то степени и виноват?

– Я умираю, Брэй, – снова прохрипел Натан. – Обещай, что женишься на Луизе!

– Да что вам, в конце концов, стоит пообещать ему это, Дрейкстоун? – воскликнул кто-то из толпы. – Проявите милосердие!

– Хорошо, Натан, хорошо! – произнес Брэй, несмотря на то, что внутри у него все кипело от раздражения. – Если ты, не дай бог, умрешь – чему я, честно говоря, не вижу причины, – я женюсь на твоей сестре.