Позови меня - Барбара Картленд

— Через месяц после возвращения в Лондон вы должны непременно пройти обследование у моего друга сэра Джона Колериджа. Конечно, до вашего отъезда я сам возьму у вас все необходимые анализы. И все же будем откровенны — вы провели около года с людьми, страдающими почти неизлечимой болезнью.

— Когда же наконец найдут средство от туберкулеза?! — в отчаянии воскликнула Марина.

— Эксперименты ведутся постоянно. И я без ложной скромности могу сказать, что мой метод лечения на сегодняшний день — самый лучший. Правда, некоторые из моих консервативных коллег не одобряют его, но зато многие мои подопечные уехали отсюда здоровыми.

— Все говорят о вас с таким восторгом.

— Да, но у меня тоже бывают неудачи, и, к сожалению, случай с вашей матушкой — одна из них. Вот поэтому-то вы должны обещать мне, что пройдете обследование не только через месяц, но и еще через полгода. — Он заметил, с каким ужасом она смотрит на него, и добавил: — Я не хочу вас пугать. Более того, я совершенно уверен, что вероятность вашего заражения от матери или кого-то еще ничтожно мала, но скажу вам по опыту — предосторожность здесь гораздо надежнее, чем лечение.

— Да, я обещаю, — согласилась Марина.

— Сэр Джон скажет после обследования, когда вам нужно будет прийти снова, и вы должны выполнить его указания.

Марина кивнула, подумав, что было бы очень невежливо с ее стороны возражать доктору Генриху после всего, что он для них сделал.

Поскольку отец Марины был врачом, доктор Генрих принял ее с матерью на очень выгодных для них условиях, и это, возможно, даже вызывало зависть среди других пациентов его дорогого санатория. При всех скидках содержание в нем все равно было им не по карману, но для миссис Мильтон это был единственный шанс остаться в живых.

Марина с трудом заставила себя поднять руку к колокольчику, висевшему по правую сторону от двери. И тут заметила прикрепленную сверху записку:

«Звонок не работает — пожалуйста, стучите».

Она подняла тяжелый латунный молоток и два раза стукнула в дверь.

Сначала все было тихо. Затем она услышала звук шагов — как ей показалось, по мрамору, — и дверь открылась.

Она ожидала увидеть прислугу, но перед ней стоял мужчина, одетый в традиционный черный сюртук. Высокий жесткий воротник и безупречно завязанный черный галстук с жемчужной булавкой стягивали шею.

— Я на прием… к сэру Джону Колериджу, — волнуясь, сказала Марина.

— Вы мисс Мильтон? Я жду вас. Входите.

— А вы сэр Джон?

— Да.

Марина вошла и закрыла за собой дверь.

— Мой секретарь ушел завтракать, — объяснил он, видимо, догадываясь, что она удивлена тому, что сам доктор вышел открывать ей дверь, — а слуги заболели гриппом — модная болезнь в это время года!

— Да-да, конечно, — понимающе кивнула Марина. Сэр Джон повел ее через холл в комнату, выходящую окнами на задний двор.

Это был типичный кабинет врача, из тех, которые были так знакомы Марине: массивный, крытый кожей письменный стол, а перед ним — жесткий стул с прямой спинкой; возле стены — кушетка, наполовину загороженная ширмой; шкаф битком набит толстыми книгами по медицине. Еще там был стол с многочисленными инструментами неизвестного ей назначения, разложенными на белой салфетке.

— Располагайтесь, мисс Мильтон, — любезно предложил сэр Джон, усаживаясь за стол, и открыл папку, в которой Марина увидела письмо от доктора Генриха.

Сэр Джон надел очки, взял письмо и внимательно его прочитал.

— Доктор Генрих пишет мне, что ваша мать умерла от туберкулеза. Он просит меня обследовать вас, чтобы убедиться, что вы не заразились этой болезнью.

— Доктор Генрих обследовал меня перед моим отъездом из санатория, — сказала Марина, — и ничего у меня не нашел.

— Именно так он и говорит в письме. — Сэр Джон сказал это подтверждающим тоном, словно она предвосхитила то, о чем он сам хотел сообщить ей. — Мне очень жаль, что доктор Генрих не смог спасти вашу матушку, — добавил он после некоторого молчания.

— Он сделал все, что было в человеческих силах, — сказала в ответ Марина.

— Вряд ли можно требовать больше даже от врача! — с сожалением заметил сэр Джон. — Ну хорошо, мисс, раздевайтесь за ширмой. Там есть халат — можете его надеть. А потом ложитесь на кушетку и скажите мне, когда будете готовы.

Марина сделала все, как он сказал.

Она сняла простенькое дешевое платье, купленное ею перед отъездом в Швейцарию, и повесила его на стул возле кушетки. Туда же последовали нижние юбки и белье.

Потом она торопливо просунула руки в бесформенный больничный халат из белого полотна, который нашла в ногах кушетки.

— Я готова! — сказала она, ложась головой на маленькую твердую подушечку.

Сэр Джон прошел тяжелыми шагами по комнате и отодвинул ширму, чтобы на кушетку падал свет из большого окна.

— Вам девятнадцать, мисс Мильтон?

— Почти двадцать.

Но сэр Джон уже вставил в уши концы стетоскопа, так что едва ли слышал ее ответ.

«Почти двадцать! — повторила про себя Марина, — А я еще так мало успела сделать в жизни и почти ничего не умею…»

Единственной заслугой она считала свое пристрастие к чтению. Отец поощрял ее интерес к книгам, которые любил сам, — в основном о древних цивилизациях, но, как часто говорила ее мать, от них не было никакой практической пользы для повседневной жизни.

«Вместо того чтобы изучать книжки о древних греках и римлянах, — думала теперь Марина, лежа на кушетке, — лучше бы я научилась стенографировать и печатать на машинке».

Большие и шумные пишущие машинки, которые она видела в конторах — а одна даже стояла в кабинете отца у его секретаря, казались ей чем-то таинственным и непостижимым.

Но как же глупо было с ее стороны не воспользоваться такой возможностью и даже не попытаться понять, как они работают.

Ей было семнадцать, когда умер отец, и к ней еще приходили учителя на дом.

— Я, конечно же, не собираюсь постоянно держать в доме гувернантку, — решительно говорил отец. — Но мне не нравится, когда девушки ходят в школу и набираются там разных ненужных мыслей. Место женщины — дома.

«Это было бы прекрасно, — подумала Марина, — да только чтобы быть дома, нужно иметь дом».

— Повернитесь, я хочу послушать вашу спину, — услышала она голос сэра Джона.

Она повернулась, как он ей велел, и опять почувствовала, как стетоскоп прикасается к коже.

«Интересно, во что мне это обойдется? — размышляла Марина. — Пустая трата времени и денег!»

— Можете одеваться, мисс Мильтон. Поставив ширму на место, сэр Джон вернулся к столу. Марина встала с кушетки и принялась одеваться. Она носила легкий корсет. Ей не нужно было стягивать шнуровкой талию, которая и так была меньше стандартных восемнадцати дюймов. Но Марина прекрасно понимала, что с точки зрения моды ее фигура слишком тонка.