Жаркая зима для двоих - Клэр Коннелли

А что он делает сейчас? Торчит у дверей ресторанной кухни, потому что подумал, будто мельком увидел Эбигейл. Странно, что он узнал ее. Хотя невозможно не узнать ее грациозную походку, элегантный наклон головы и волосы, похожие на облака, светящиеся в лучах закатного солнца.

Отлично.

Он становится поэтом из‑за женщины, которая соблазнила его с единственным намерением уничтожить.

Расправив плечи, Гейб вошел на кухню. Ужин закончился, и повара готовились к завтрашнему дню: кто‑то прибирался, а кто‑то просто стоял и разговаривал. Он оглядел кухню, и ему стало не по себе.

Эбигейл здесь нет. На кухне были только мужчины. Подобный подбор персонала был просто неприемлем для Гейба. В его компании «Брайт спарк инкорпорейтид», которой он владел вместе с Ноем, всегда было равное количество мужчин и женщин среди сотрудников.

— Реми? — мягко сказал он, шагая по кухне.

— Ах, Арантини! — Шеф‑повар улыбнулся. — Тебе понравился твой ужин?

— Отличная еда. — Гейб кивнул, досадуя на то, что пришел на кухню и не нашел женщину, которую хотел найти.

— Ты заказывал лобстер?

— Конечно.

— Это твое любимое блюдо, — усмехнулся Реми.

Гейб кивнул, и тут дверь подсобки открылась, и появилась женщина. Она шла, опустив голову, но он узнал бы ее тело в любом месте, в любое время и в любой одежде.

Правда, в ту ночь, когда они встретились, она носила одежду от‑кутюр. Сейчас на ней были простые джинсы, черная футболка и черно‑белый фартук, повязанный на тонкой талии. Ее волосы были затянуты в тугой пучок, а на лице не было макияжа.

Гейб почувствовал страстное желание.

Она была его в постели. Не только из‑за «Калипсо». Она хотела его. Она отдала ему свою девственность, и он воспринял это как подарок. Он никогда не был первым ни у одной женщины.

Поставив контейнеры на скамейку, Эбигейл подняла глаза и посмотрела на часы над дверями. Она не видела Гейба, и он обрадовался этому. У него появилась возможность понаблюдать за ней и вспомнить все причины, по которым он ненавидел эту женщину, а потом восстановить самообладание.

Выгнав ее из своего римского офиса, он сказал себе, что так будет лучше. Он не желал видеть ее снова, и ничто не могло изменить его решения. Но здесь, на кухне шикарного ресторана Манхэттена, Гейб понял, что он лгал себе.

Он хотел видеться с ней снова и снова. Он жадно разглядывал ее, зная, что поддался минутной слабости.

«Брайт спарк инкорпорейтид» была для него не просто компанией. Это была его жизнь и жизнь Ноя. Она спасла их обоих, когда им требовалось начать жизнь заново.

А Эбигейл хотела уничтожить их бизнес. Она пришла к Гейбу намеренно, чтобы украсть секреты «Калипсо». Это было преступление, за которое ей нет прощения.

— Реми? — медленно и достаточно громко произнес Гейб, чтобы его услышала Эбигейл. Она резко повернула голову, и в ее зеленых глазах отразился шок. Она уперлась руками в стол. — Среди вас работает предатель.

Реми нахмурился, следя за взглядом Гейба.

— Предатель?

— Да. — Гейб подошел ближе к Эбигейл. Она слегка дрожала и выглядела явно напуганной. Выражение лица Гейба оставалось прохладным и пренебрежительным и даже отчужденным. Никто бы не догадался, какие страсти бушуют у него в душе.

— О чем ты говоришь?

— Эта женщина, — тихо сказал Гейб, — не та, за которую себя выдает. — Он перевел взгляд с ее головы на живот; она стояла за большой скамьей. — Она лгунья и обманщица. Она, без сомнения, работает здесь, чтобы выведать секреты твоих клиентов. Если тебе дорога твоя репутация, ты ее уволишь.

Реми встал рядом с Гейбом, смотря на него в замешательстве.

— Эбби проработала здесь больше месяца.

— Эбби… — Гейб насмешливо поднял бровь. Ему она тоже назвалась этим именем. Оно было гораздо милее имени Эбигейл Ховард — наследницы миллиардов. — По‑моему, Эбби тебя использует.

Она сглотнула, и Гейб усмехнулся.

— Это неправда, клянусь, — сказала она и поднесла к виску дрожащие пальцы.

Гейб прищурился. Она выглядела уставшей.

— О, ты клянешься? — протянул он, кладя ладони на скамью. — Неужели ты умеешь говорить правду?

Его слова сочились сарказмом.

— Пожалуйста, не надо, — произнесла она с таким отчаянием, что Гейб едва ей не поверил.

— Ты в курсе, что эта женщина миллиардерша, Реми? И она работает у тебя на кухне.

Реми не скрывал удивления.

— Я думаю, ты ошибся насчет Эбби, — сказал он, качая головой, и поправил шариковую ручку за ухом.

Гейб отрывисто хохотнул:

— Я лучше остальных знаю, на что она способна. И я уверяю тебя, ты не захочешь, чтобы она крутилась около твоих клиентов.

— Эбби? — Реми широко развел руками. — Что происходит?

Она открыла рот, потом быстро сомкнула губы.

— Ты знакома с мистером Арантини? — спросил Реми.

Она посмотрела на Гейба, и он тут же вспомнил, как она сидела на нем верхом и пялилась на него; желание охватило его, как лесной пожар. Он не хотел думать о том, какой она была в его постели. Ему следует помнить только о том, как все закончилось, когда она фотографировала совершенно секретные разработки «Калипсо», думая, что Гейб принимает душ.

Стиснув зубы, он наклонился в ее сторону.

— Расскажи ему, как мы познакомились, Эбигейл, — холодно улыбаясь, предложил он.

Она моргнула и закрыла глаза.

— Это не имеет значения, — пробормотала она себе под нос. — Это старая история.

— Как бы не так, — тихо произнес Гейб. — Сейчас ты на кухне моего друга, и, зная тебя, я уверен, что ты здесь неспроста.

— Мне нужна работа, — сказала она, качая головой. — Это все.

— Ага. — Гейб резко и безрадостно рассмеялся. — Стало трудно управлять трастовыми фондами?

— Пожалуйста… — Она взглянула на Реми. — Я знаю этого человека… — Она посмотрела на Гейба и нахмурилась. Потрясающая актриса! Гейб почти поверил, что она действительно раскаивается и смущается. Но он ошибся в ней однажды, и этого не повторится. — Давным‑давно. Но это никак не связано с моей нынешней работой. Я пришла сюда, потому что хотела у вас работать. И ведь я хорошо справляюсь со своими обязанностями.

Реми наклонил голову набок.

— Да, — признал он. — Но я доверяю мистеру Арантини. Мы давно знакомы. Если он говорит, что мне надо тебя уволить, значит, я не могу тебе доверять.

Эбби замерла, на ее лице читалось неверие.

— Вы можете мне доверять.